Владимир Кисаров

Сегодня мы подошли к очень важному вопросу. Он, на самом деле, простой по формулировке, но очень непростой по сути. Как сказать агенту или режиссёру «нет», если роль тебе реально противна? И тут важно сказать одну банальную вещь, о которой мы часто забываем: мы свободные люди. И за то, что мы делаем, мы несем вполне конкретную ответственность. Если роль тебе не нравится, вызывает отторжение, если ты понимаешь, что она тебе не подходит по каким-то внутренним параметрам, — это нормально. Но дальше начинается самое сложное — необходимо понимать последствия отказа...

Сразу скажу: на мой взгляд, это абсолютно нормальное состояние для любого художника. Для артиста в том числе, причем и для того, кто работает на сцене, и для того, кто работает в кадре. В этом нет катастрофы и приговора, это часть профессии, хотим мы этого или нет. При этом есть важное различие, которое я для себя со временем понял. Быть пустым на сцене спустя какое-то количество спектаклей — это одно, быть пустым в фильме или в сериале — всё-таки немного другое. И сейчас попробую объяснить, почему...

Этот вопрос возникает у всех по-разному. Иногда довольно спокойно, почти рационально, а иногда в момент отчаяния. Когда вдруг встаёт совсем конкретная проблема: как вообще совмещать работу на выживание и актёрство так, чтобы не потерять профессию. Бывают периоды, когда ты работаешь не по профессии, и с деньгами вроде бы всё в порядке. Есть стабильность, есть ощущение, что жизнь как-то устроена. А бывает наоборот: этот вопрос встаёт именно потому, что ты оказываешься перед выбором. Либо ты сегодня...

Говоря коротко и прямо: да, можно существовать с тем, что у вас уже есть. С тем образованием и теми навыками, которые вы получили. Этого достаточно, чтобы входить в профессию и начинать работать. Но я бы предостерёг от того, чтобы сразу же бросаться в новое обучение...

Этот вопрос может возникнуть в любой момент у кого угодно: и у начинающего артиста, и у человека, который давно в профессии. Разница, как правило, в реакции. Более опытные актёры в такие моменты чаще всего берут инициативу на себя и продолжают работать, опираясь на собственный опыт. У начинающих же чаще возникает растерянность и паника: вроде бы репетиция идёт, процесс существует, но нет ясности, за что зацепиться и где точка опоры. Если опираться на практику, то условно можно выделить три типа режиссёров, с которыми чаще всего сталкиваются в театре...

Мне кажется, этот вопрос вообще стоит начинать с простой мысли: самое постоянное в этом мире — его переменчивость. И если ставить его в лоб: куда лучше идти, в кино или остаться в театре, то ответ всегда будет неточным. Если говорить честно, то в российских театральных институтах в первую очередь учат театру. Актёра ставят на ноги именно для сцены: работают с голосом, дикцией, телом, пластикой, сценическим движением, танцем. Всё это в большей степени рассчитано на театр, потому что театр — это пространство...

Этот вопрос правда не из простых и не имеет одного правильного ответа. Он возникает обычно не из-за праздного интереса, а из-за внутреннего напряжения, когда появляется ощущение, что что-то в профессии не складывается или перестаёт двигаться. Чтобы на него ответить, сначала нужно честно разобраться, чего именно вам сейчас не хватает. Не вообще «карьеры», а конкретно: съёмок в кино, ролей в театре, роста, ощущения развития, внутреннего движения. Я хорошо понимаю этот вопрос на собственном опыте. Я приехал из Узбекистана, и там у меня было очень много театральной работы...

Этот вопрос, как правило, приходит не в самом начале пути. Он появляется где-то в первой половине актёрской жизни, когда человек уже чему-то научился, что-то попробовал, что-то начал понимать. В момент, когда актёр вдруг начинает смотреть на себя со стороны. Осознавать себя в профессии. Становиться тем самым сторонним наблюдателем, о котором писал Михаил Чехов. И здесь возникает тревога: а я вообще играю или просто воспроизвожу то, что видел у других? Но если быть честным до конца, мы ведь все (не только актёры) постоянно повторяем друг друга...

Давайте сразу договоримся честно. «Слабее меня» — это с чьей точки зрения? Конечно, с моей. С точки зрения актёра, которого не выбрали. И вот здесь возникает очень конкретная боль: взяли другого. По моему мнению, менее талантливого. Он хуже двигается, у него слабее голос, он мямлит, поёт фальшиво, танцует плохо. И вообще я не понимаю, как его могли взять на эту роль, когда есть я — более подготовленный, более яркий, более подходящий. Это и есть та самая точка, с которой начинается вопрос. Сначала возникает простое «почему не меня?»...

Этот вопрос чаще всего возникает либо прямо во время кастинга, либо сразу после. Ты заходишь в комнату, и в какой-то момент мозг начинает работать против тебя. Зачем я это делаю? Почему я так стою? Почему тело не слушается? Почему я так потею, так нервничаю? А потом ты выходишь и начинается другое: «Боже, зачем я так сделал? Почему я сказал именно это? Что со мной не так?» И вот здесь я попробую сказать, может быть, самое важное. В большинстве случаев с вами как раз всё так. Просто кастинг — это очень жёсткая, экстренная проверка...

Должен признаться, этот вопрос волнует очень многих актёров. И я хорошо понимаю, почему. Ведь в самом начале пути все мы выглядим практически одинаково. Если внимательно посмотреть на первоклассников, это, по сути, начинающие актёры. У мальчиков плюс-минус одинаковые причёски, у девочек — хвостики, банты, форма. Все очень похожи друг на друга. И примерно так же выглядят первокурсники театральных институтов. Девочки похожи друг на друга, мальчики тоже. Да, бывают курсы, где мастер сразу набирает очень ярких по фактуре студентов, но в целом все довольно унифицированы...

Это, наверное, один из самых сложных вопросов, которые мне когда-либо задавали. Его задают люди с глазами, полными отчаяния и слёз. И каждый раз я понимаю, насколько это болезненный вопрос. Настолько болезненный, что простой ответ здесь — это, по сути, отсутствие ответа. На мой взгляд, ответить на него может только сам человек. Потому что, если кто-то со стороны скажет: «Тебе пора бросать», — это будет воспринято как личное оскорбление. Как удар по самому больному месту. Так это и чувствуется. Поэтому первое, что я бы сказал: этот вопрос нельзя решать за другого человека...