Последний ШАНС

"Не только картофель, но и человек мельчает, если в продолжение многих поколений сажать и пересаживать его в одну и ту же истощенную почву". Натаниэль Готорн Удивительное дело: мы так отчаянно боимся неурожая картошки, но совершенно спокойно смотрим на неурожай человечности. Ведь что такое эта «истощенная почва», о которой говорил Готорн? Это не просто старая земля. Это наши вечные, неизменные страхи, наши серые будни, переходящие по наследству от деда к внуку, это привычка молчать, терпеть и пригибать голову, чтобы не дуло...

Обычный рабочий день в нашем Сером доме начинается, как известно, с кофе. Но давеча в Министерстве финансов решили зайти с козырей и начали сразу с огонька. 20 мая, около восьми утра, когда порядочные чиновники еще только досматривают сны о профиците бюджета, к главному зданию республики с воем примчались семь пожарных машин. Семь! Со стороны могло даже показаться, что МЧС решило лично проверить, куда уходят их налоги, и приехало забирать долг натурой... Однако принеслись пожарные к Серому дому все же работать...

Всякая человеческая жизнь, если присмотреться, — это очень короткая пьеса с трагикомическим финалом. Мы так отчаянно репетируем свои «взрослые» роли, так бережем свои «важные» нервы, что за грохотом собственных амбиций перестаем слышать главное. Моей маме 87. Это такой возраст, когда человек одной ногой уже там, где нет боли, а второй — отчаянно держится за осколки своих воспоминаний. Она потихоньку уходит. Не в смысле географии — она уходит вглубь себя, в свой тихий, зашторенный мир, куда живым вход воспрещен...

I Только серое, серое, серое... В то, что вешнее, сердце не верует. Полотно безнадежно немо. И по пашне, до края вычерненной, Словно подписью, болью высеченной, Растекается небосвод. II Ветви соком налиты до судорог, И в туманах, косых и скудостных, Затаилась немая дрожь. То ли почки в саду распускаются, То ли тени в грехах раскаиваются — Никогда уже не разберешь. III Станет небо когда-то ласковым? Или это под старыми масками Смертный холод и пустота? В деревенской тиши, за засовами, Мы к свиданию — старые, новые — Пригубили любовь с креста...

В Хакасии случилось долгожданное счастье. Народ проголосовал. Причем проголосовал так дружно, что даже те, кто не голосовал, почувствовали: что-то в воздухе сгустилось. То ли туман с местных речушек, то ли запах свежего гуталина, которым обычно мажут сапоги перед большим походом. Десять тысяч шестьсот шестьдесят два человека — цифра хирургическая! — сказали: «Хотим Сталина. В полный рост. В Парке Победы. Чтоб стоял, курил трубку и одним глазом спрашивал: „Почему не в строю? Почему лицо веселое? Куда...