Последний ШАНС

"Не только картофель, но и человек мельчает, если в продолжение многих поколений сажать и пересаживать его в одну и ту же истощенную почву". Натаниэль Готорн Удивительное дело: мы так отчаянно боимся неурожая картошки, но совершенно спокойно смотрим на неурожай человечности. Ведь что такое эта «истощенная почва», о которой говорил Готорн? Это не просто старая земля. Это наши вечные, неизменные страхи, наши серые будни, переходящие по наследству от деда к внуку, это привычка молчать, терпеть и пригибать голову, чтобы не дуло...

Обычный рабочий день в нашем Сером доме начинается, как известно, с кофе. Но давеча в Министерстве финансов решили зайти с козырей и начали сразу с огонька. 20 мая, около восьми утра, когда порядочные чиновники еще только досматривают сны о профиците бюджета, к главному зданию республики с воем примчались семь пожарных машин. Семь! Со стороны могло даже показаться, что МЧС решило лично проверить, куда уходят их налоги, и приехало забирать долг натурой... Однако принеслись пожарные к Серому дому все же работать...

Всякая человеческая жизнь, если присмотреться, — это очень короткая пьеса с трагикомическим финалом. Мы так отчаянно репетируем свои «взрослые» роли, так бережем свои «важные» нервы, что за грохотом собственных амбиций перестаем слышать главное. Моей маме 87. Это такой возраст, когда человек одной ногой уже там, где нет боли, а второй — отчаянно держится за осколки своих воспоминаний. Она потихоньку уходит. Не в смысле географии — она уходит вглубь себя, в свой тихий, зашторенный мир, куда живым вход воспрещен...

I Только серое, серое, серое... В то, что вешнее, сердце не верует. Полотно безнадежно немо. И по пашне, до края вычерненной, Словно подписью, болью высеченной, Растекается небосвод. II Ветви соком налиты до судорог, И в туманах, косых и скудостных, Затаилась немая дрожь. То ли почки в саду распускаются, То ли тени в грехах раскаиваются — Никогда уже не разберешь. III Станет небо когда-то ласковым? Или это под старыми масками Смертный холод и пустота? В деревенской тиши, за засовами, Мы к свиданию — старые, новые — Пригубили любовь с креста...

В Хакасии случилось долгожданное счастье. Народ проголосовал. Причем проголосовал так дружно, что даже те, кто не голосовал, почувствовали: что-то в воздухе сгустилось. То ли туман с местных речушек, то ли запах свежего гуталина, которым обычно мажут сапоги перед большим походом. Десять тысяч шестьсот шестьдесят два человека — цифра хирургическая! — сказали: «Хотим Сталина. В полный рост. В Парке Победы. Чтоб стоял, курил трубку и одним глазом спрашивал: „Почему не в строю? Почему лицо веселое? Куда...

Знаете, самое страшное — это когда ты вдруг понимаешь, что в мире закончился воздух. Не тот, которым дышат легкие, а тот, которым дышит душа. Тот невидимый эфир, в котором рождаются герои, безумцы и святые. Мы ведь раньше жили «на вырост». Мы мерили себя по тем, кто стоял на вершинах. Мы верили, что где-то там, за горизонтом, есть люди, у которых в груди не расчетный счет, а живой огонь. Мы тянули руки к звездам, потому что нам сказали, что там — такие же, как мы, только чище, тверже, сильнее. Раньше в воздухе пахло легендами...

«Как будто бы надолго, на века, я углублялась в землю и деревья. Никто не знал, как мука велика за дверью моего уединенья». Белла Ахмадулина, «Случилось так...». Сегодня, 10 апреля, ей бы исполнилось 89 лет. НАВЕЯЛО Вы когда-нибудь задумывались, что самое страшное в этом четверостишии? Нет, не «мука». Не то, что она «велика». Самое страшное — вот это «никто не знал». Мы ведь как устроены? Мы строим крепость...

Не вникай! Раньше говорили: «Оставьте меня в покое», теперь коротко и ясно: «Не вникай!» – таков новый лозунг нашей эпохи упрощения бытия. «Не вникай!» — выражение великое, могучее, поистине народное! Человек рождается в светлое утро жизни и чуть ли не сразу слышит: «Не вникай!» Взрослеет, идет учиться — опять тот же призыв: «Учись, конечно, но не вникай глубоко!» Заканчивает университет, устраивается на службу: «Служи верой и правдой, но только не дай бог начнешь вникать — немедленно попадешь в...

В Хакасии детский спорт умирает – с таким заявлением на днях выступил местный Народный фронт Но что вдруг сподобило «фронтовиков» озадачиться проблемами детского спорта в нашей республике, которую эти самые проблемы волнуют, мягко говоря, не в самую первую очередь? Как ни странно, политическая конъюнктура. Хотя что, собственно, в этом странного? Неделю назад Президент Владимир Путин провел заседание Совета по развитию физической культуры и спорта, на котором руководитель Исполкома Народного фронта...

Неделю назад Сергей Шойгу взбудоражил вялотекущую жизнь Хакасии и ее окрестностей в виде юга Красноярского края. Секретарь Совета безопасности навестил когда-то ставшие ему родные места и предложил построить здесь – новый город. Спутник Саяногорска. Хотя еще в 2021 году, будучи министром обороны он предлагал построить в Сибири сразу пять городов-миллионников и сюда же перенести столицу России: – И не просто город построить и столицу сюда перенести, а сделать их совершенно конкретно направленными на ту или иную сферу деятельности, – уточнял он тогда...

Однажды ВалеNтин Олегович™ справлял масленицу. Ну, как справлял – сидел в своём уютном кабинете в неуютном Сером доме, доставшимся ему в наследство от других правителей, и следил за ходом волеизъявления отданного ему в управление народа. ВалеNтин Олегович™ волновался уже третий день. Ему надо было получить результат не хуже, чем у соседних регионов, а хотелось бы даже и лучше. Но лучшее – враг хорошего, он это точно знал, причём с детства, поэтому переживал уже за то, чтобы было хотя бы хорошо. К утру воскресенья на подконтрольной ему территории явка людей к урнам составила почти 50 процентов...