Мастерская Письма | Кира Грант

Руслан не приходил ко мне четыре месяца. С самых похорон мамы – стоял тогда у гроба, держал зонт одной рукой, и я ещё подумала: как же он похож на Павла. Та же линия плеч, тот же наклон головы, когда молчит...

Я подняла конверт с коврика у двери – белый, казённый, с печатью районного суда в левом углу. Второй рукой придерживала Тимофея за капюшон куртки. – Мама, это что? – спросил он. – Почта, – сказала я. И натянула манжет свитера на пальцы, потому что руки вдруг стали ледяными...

Проигрыватель стоял на тумбочке уже полтора года – с тех пор, как я привезла мамины вещи после похорон. «Вега» в коричневом корпусе, с хромированными ручками настройки и крышкой из толстого оргстекла. Мамы не стало в ноябре двадцать четвёртого, квартиру мы с Кирой продали весной, а аппарат остался...

Плацкартный вагон в июле – это тридцать шесть полок, духота и люди, которым от тебя всегда что-то надо. – Бельё когда дадите? – спросил парень с верхней боковой, не вынимая наушников. – Как тронемся, – ответила я и прошла мимо...

Мама протянула мне флешку – обычную, чёрную, с царапиной на корпусе – и сказала: – Если Глеб не примет – включи. Голос у неё был тихий. С хрипотцой от лекарств, но каждое слово отчётливое, будто заранее взвешенное...