Искусство кино

Саша Деяш: «Смерть на 25 кадре» была сделана мной в 2024 году и выступила моей первой системной попыткой подступиться к формату видеоэссе, ощупать набор инструментов жанра. На первый план вышел интерес к фрагментарности, коллажности видеоэссе, его неразрывной связи с текстом. Я обратилась к тем техническим средствам, которые были мне хорошо знакомы и лежали «под рукой». Это и 3D-графика, с которой я постоянно взаимодействую на своей основной работе в качестве архитектурного 3D-визуализатора, и суперкат как способ взаимодействия с найденными кадрами и их упорядочивания по принципу сходства...

В Каннском конкурсе — 2026 их было очень немного — режиссеров, идущих по извилистому лабиринту современности исключительно своим путем. «Золотую пальмовую ветвь» (для него с вторую после фильма «4 недели, 3 месяца и 2 дня» — 2007 г.) за картину «Фьорд» получил румынский режиссер Кристиан Мунджиу. В его работе нет торопливости, желания как можно скорее присягнуть актуальной гендерно-модифицированной реальности, приноровиться к доминирующей неолиберальной повестке. Мунджиу просто видит жизнь такой, какая она есть...

В 1989 году Пхеньян объединяет молодых людей со всего мира накануне падения Берлинской стены: XIII Всемирный фестиваль молодежи и студентов огорожен от уже хромающей Холодной войны опытом интернационального братства. В руки режиссера и визуального антрополога Андры Макмастерс попал видеоархив Эмилиана Урсе — румынского делегата и кинолюбителя. Он не отягощен идеологемами и задачей длить линию партии зумом на коллективный экстаз. «Светлое будущее»[Премьера фильма состоялась на кинофестивале IDFA в 2024 году — прим...

Автофильм, автодокументалистика — термины, вводимые в этом тексте для удобства. Это то, что Михаил Ратгауз называет I-movie, Дарина Поликарпова — личной документалистикой, Алиса Лебау — first-person documentary, Лаура Раскароли — first-person filmmaking. Пока не существует единого мнения о том, как называть этот корпус работ, для краткости и кириллического удобства я хотела бы называть их автодокументалистикой, а в каких-то случаях более широким термином «автофильмы». 26 октября 2024 года Гран-при...

Из курочкиной клоаки на сверхкрупном плане выпадает яйцо. Скорлупку сковыривает изнутри черный как сажа цыпленок. В толчее на конвейерной ленте, сжатый квохчуще-желтой братией, он проскальзывает меж пальцев сортировщика и очухивается на улице. Симпатичной, надо сказать, курочкой, лакомым куском для собачьей пасти, криминального сюжета или механизмов жанрового кино. Пока Кристофер Нолан снаряжал в путешествие на Итаку Мэтта Деймона, венгр-провокатор Дьёрдь Пальфи в формате анималистик-комедии снял греческую одиссею наседки...

«В 2023 году, когда мне было 19, а Ивану — 22, мы делали интервью к выходу его фильма «Дивный мир». Материал готовился при участии Наума Клеймана, но так и не был опубликован. В 2026 году, в новых обстоятельствах жизни, возникла необходимость вернуться к разговору трехлетней давности и, дополнив его, выпустить именно сейчас — в точке перехода, которую переживает не один режиссер, но, по-моему, целое поколение». Вячеслав Шутов. Перед «Дивным миром» ты хотел снимать игровой диплом. Почему? Иван Власов...

Все очень устали. Все. Очень. Не после фестиваля, с его всегда даже для старожилов ошеломляющими объемами информации, а задолго до его начала. Устали от ощущения тупой бесконечности, которая то поманит призрачным светом в конце тоннеля, то вновь окутает мраком и беспросветностью. Впрочем — не первый конфликт в Европе. Говорят, был и столетний. С перерывами, конечно. Но все же. Наверное, виновата цивилизация, котора, в общем-то, уже всех в той или иной степени разнежила. По крайней мере, по сравнению со сплошной неустроенностью ХIV‒XV веков...

Четверо друзей встречаются в кафе и играют в странную игру под названием «Пустое место». После этого их пути надолго расходятся. Каждый из них пытается реализоваться через разные виды творчества, чтобы навязать свое маленькое и никому не нужное искусство этому большому и безразличному миру. Никита Миклушов: Мне кажется, получилось так, что не мы играли персонажей, а персонажи играли нас. В этом и было все волшебство. Полина Капантина: От прогулок по ЯндексКартам до секса в подмосковном лесу — мой персонаж проживает мой идеальный день...

Рамаз и Лиза часто проводят время вместе за дегустацией газировки и прослушиванием электронной музыки. Рамаз купил ананасы и мечтает угостить Лизу. Лиза подарила Рамазу футболку, и он всегда ходит в ней по дому. Сергей Кулешов. Мы с тобой, было дело, подробно разговаривали о твоем методе, о тебе, о «Привычке нюхать пальцы». Давай теперь сосредоточимся на «Меня пожирает собственная кровать». Почему ты решил сделать ромком? Он вытек как-то из Рамаза[Рамаз Кебадзе — соавтор сценариев и исполнитель главной роли в «Привычке нюхать пальцы» и «Меня пожирает собственная кровать» — прим...

— Мы сейчас идем к рюмочной, там т***** (представители ЛГБТ-сообщества, запрещенного в РФ). — Где, где т***** (представители ЛГБТ-сообщества, запрещенного в РФ)? — Да вот они. — Слышь, Белый? Девочку тебе нашли, губы большие, сосет просто ***** [очень хорошо]. Подростки в мешковатых одеждах — все по по нынешней моде: платформы, шнуровки, карабины, оверсайз-футболки с надписями «Рубчинский», Vetements и так далее — ошиваются на пятачке от Хитровки до Лубянки, выплескивая свою неуемную энергию в разговоры, блуждания, пьяные знакомства и контент для тик-тока...

1. Мне кажется, что этот вопрос распадается на два размышления: об этике зрителя и этике режиссера. Первое будет связано с тем, какие этические установки будет задействовать зритель в опыте просмотра неигрового фильма, что он подвергнет сомнению, где решится провести для себя границу нравственности или ее отсутствия, как соединит проблематику фильма со своей собственной жизнью. Вторая линия неизбежно приводит к осмыслению режиссерской позиции и дистанции, которую устанавливает автор неигрового фильма между собой и действительностью, на которую направлена камера...

Вы же успели полюбить Джона Уилсона, дружелюбного нью-йоркца с неврастенией и СДВГ? За 18 серий его озорных, экзистенциальных, холеных «Полезных советов…» на HBO? За гомерически точные репортажи на темы «Как найти общественный туалет», «Как почистить уши» и т. д.? А на полный метр напаслись симпатии? Последний вопрос документалист закавычивает для зрителя экскурсом в собственный кризис: «История бетона» стартует с тупика. С момента, когда чеки с роялти за хитовый проект уже перестали приходить, а в рамках телевикторины — категория «Знаменитости» — автора все еще не узнают в лицо...