ЛЮБОВЬ и СЛЁЗЫ (РАССКАЗЫ)

Тишину ночи разорвал оглушительный треск. Это не был звук с улицы — упавшей ветки или прихлопнутой дверью машины. Это был грохот изнутри, вырвавшийся из самого сердца дома, который ещё минуту назад спал мирным, обманчивым сном. Анна вздрогнула, сорвавшись с самой кромки тревожного сна, и села на кровати. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухими ударами в висках. Она уже не спала. Она прислушивалась, затаив дыхание, всем существом ловя знакомые, ненавистные сигналы. Шаги в коридоре — тяжёлые, яростные, нарочито громкие, нескрываемые больше...

Первые лучи утреннего солнца, похожие на расплавленное золото, пробивались сквозь щель в шторах и золотили край подушки, выхватывая из полумрака комнаты знакомые очертания: стопку книг на прикроватной тумбочке, тёмный силуэт платья на вешалке. Марина зажмурилась, но не от света, а от нахлынувшей, тёплой и липкой, как паутина, тревоги. Она лежала неподвижно, прислушиваясь к тихому, ровному храпу Андрея рядом, и к собственному бешено колотящемуся сердцу, отдававшемуся в висках глухими ударами. Сегодня её свадьба...

Оглушительный удар, сухой и резкий, отбросил её к стене, заставив вздрогнуть хрупкие стёкла в серванте. Не столько жгучая, пульсирующая боль в щеке, сколько сам звук – хлёсткий, влажный, неприлично громкий – парализовал волю. Свет от лампы под пыльным абажуром распался на тысячи искр, и комната на мгновение поплыла, потеряв чёткие очертания. Она не закричала и не заплакала. Она лишь смотрела, широко раскрыв глаза, на лицо мужа, искажённое гримасой, в которой не осталось ничего от того человека, за которого она выходила замуж, – только чистая, животная ярость...

Ольга стоит у окна в гостиной и смотрит на дождь. Он стучит по стеклу назойливо и однообразно. В руке она сжимает старый, потрёпанный конверт. Завтра суд. Окончательный, бесповоротный. Развод — это слово отдаётся в ней глухой, холодной пустотой. Она проводит пальцами по шершавой бумаге, чувствуя подушечками каждую неровность. Жизнь рухнет завтра в стандартном казённом зале, под равнодушные взгляды чужих людей. Она глубоко вдыхает, пытаясь унять дрожь в коленях. Отражение в тёмном стекле – бледное лицо, тени под глазами...

Оксана стояла перед зеркалом в прихожей своего же дома и не узнавала себя. Отражение в позолоченной, вычурной раме — это была не она. Это был манекен, наряженный в дорогое, удушающе тесное чёрное платье. Это была идеальная, будто вылепленная из лака причёска, от которой ныли корни волос и болела голова. Это было лицо-маска, на создание которого ушёл целый час кропотливой работы — тональный крем, скрывающий землистый оттенок кожи от бессонных ночей, румяна, имитирующие румянец, алые, как свежая рана, губы и глаза, искусно подведённые тушью, но смотревшие абсолютно пусто...