Карминовое Перо

❄️ Радужные крылья ❄️ ------------------------------------- Она заложник слов, мыслей перелётных и рейтингов небесных. С трудом идёт по лестнице из облаков, а может быть, бредёт в тумане без навигатора и чётких ориентиров. Напряжение во взгляде, и дыхание на пределе. Как загнанная лошадь, что скачет день и ночь по велению судьбы. Поводья то у мозга, то у сердца. То вырывает их из рук порывом ветра, и тогда совсем шатает, угрожая с обрыва сбросить в пропасть рухнувших надежд. Но что есть надежда в наши дни? Призрачный маяк ума, осколок памяти о допотопных временах, когда деревья были выше, а люди глубже. Истлевшим месяцем сияет в небесах она и проступает на ладонях отречением от безумства мира. От смыслов, что горят в глазах толпы. От важности неважного и призрачных одежд земного. Такой надеждой не накормить зарвавшееся эго и не построить на фундаменте её дорогу из золотого кирпича. Она питает магию иного толка: проявляет лестницу из облаков, уводя за горизонт. Там лишь туман. А в пролётах, перегнувшись за перила, редкий раз увидишь даже птицу, чего уж говорить о путниках иль спутниках для совместного подъёма. Не видно дальше вытянутых рук и тихо, как на кладбище. Но повернуть назад иль вовсе не идти она не может тоже. Карабкаться, пока есть силы и горит маяк надежды, — таков её удел. Закладывает уши. Мозоли на ногах и в думах. Чем выше, тем опасность больше сгинуть без следа. Раствориться в сумраке и стать его частицей, как безымянный искатель, дерзнувший бросить вызов и небесам, и его законам. Возможно, у неба тоже есть предел. Пузырь, очертивший землю от края и до края. И чтобы вырваться, придётся заново родиться. Не в смысле тело поменять, а умереть в словах своих и перелётных мыслях. Оглашая беззвучным криком чертог ума, услышать тишину вздрогнувшего сердца, летящего за край. И вспомнить /почувствовать/ трёхмерность тени за спиной, что скрывает радужные крылья.

❄️ Штрихи жизни: средний брат, блистающий всем понемногу ❄️ Январь растаял в отзвуках субботы и исчерпал себя до капли. Первый месяц года, но лишь второй в глазах зимы. Как средний брат, блистающий всем понемногу. Морозами, метелью, ледяным дождём и ветром стылым, снегами по колено и лужами среди асфальта, серостью и ясным небом в солнечном убранстве. И всё же отличается от братьев. Игристым нравом с ароматом бурного застолья и лёгким привкусом неизбежного начала. Но он уже уходит, и провожать его не жалко. Задерживать, к примеру, цепляясь за заснеженный рукав, просить, чтобы остался. Даже обладая силой заморозить время, ни одного из сыновей зимы длить бесконечно не хотелось бы. Ни старшего с первым хрустким снегом, ни младшего с его финальными аккордами вьюжных представлений. Понятно, что где-то и январь не такой студёный. Не щиплет щёки, не метёт сугробы, наоборот — пахнет летом и зовёт купаться. Это обусловлено местом проживания и желанием менять локации под настроение. Но даже в шляпе фетровой и льняном костюме средний брат не лучший спутник для вечного совместного пути. Как и любой другой из месяцев /по родословной из весенних, жарких или разноцветных/. Отточив себя до совершенства и на полную раскрыв потенциал, захочется движения за эти рамки. Застрять, как в дне /месяце/ сурка на бесконечность без возможности дальнейших изменений — худший приговор. Январь об этом знает. Поэтому, иссякнув без остатка, уступает место. Без сожаления и слёз прощальных. Кто не успел им насладиться и взять себе ресурс в каждой смене дня, тот сам прошляпил. Или проморозил. Кому как больше нравится. Не суть. Февраль несёт другие виды вкусов и заметает белым прошлого следы. Чем будет он ещё наполнен расскажет март потом. Ждать не так уж долго. Возможно, леностью или бурлением дел, мыслей, озарений. Предела совершенству, как известно, нет. Как нет его и в пропасти регресса. Со дна тоже могут постучать. Но этот сказ уже о будущем, которое в непроявленном тумане. А пока в отзвуках субботы растаял лишь январь.