Калейдоскоп судеб. Писатель | Артемида

— Клади ключи на тумбочку, — я указала на затертую кожу мебельной обивки. Роман замер, не донеся руку до кармана куртки, и его лицо на мгновение потеряло привычную маску уверенности. — Марин, ты же понимаешь, что это глупо, нам нужно вносить платеж за дом через три часа, — он сделал шаг вглубь прихожей, пытаясь сократить дистанцию. Я не шелохнулась, чувствуя холод, тянущий от плохо запененного порога нашей новой квартиры в центре Перми. — Ключи, Рома, или я вызываю полицию и оформляю протокол о незаконном проникновении, — мой голос звучал ровно, как у диктора новостей...

— Подписывай, Лена, не тяни время, — Лариса положила на стол папку. — Коля уже всё согласовал, бумаги чистые. Я не подняла глаз от стола. Кончик шариковой ручки застыл в миллиметре от пустой графы, где должна была появиться моя фамилия. — Зачем мне подписывать отказ от доли в пользу твоей матери, если эти деньги пойдут на погашение твоего кредита? — я аккуратно положила ручку на папку. Лариса резко дернула стул и села напротив, обдав меня запахом дешевого лака для волос. Её пальцы с облупившимся маникюром начали нервно барабанить по пластиковой столешнице...

— Выходи, Лена. Вещи я уже выставил. Артем смотрел прямо перед собой, сжимая руль до белых костяшек. Его мать, Альбина, на заднем сиденье шумно вздохнула и подтолкнула мою сумку к двери. — Давай-давай, палата ждет, — голос свекрови прозвучал сухо, без тени жалости. — Нам еще в банк успеть надо, пока не закрылись. Я потянулась к ручке, но пальцы не слушались после недельного курса капельниц. Они действительно это делают. Прямо здесь, у ворот городской больницы. — Чемодан в багажнике, — Артем наконец повернулся, и я увидела, как дергается его веко...

— Выметайся, здесь больше нет твоего места, — Тамара Степановна толкнула ногой чемодан, и он с треском вылетел на лестничную клетку. Я стояла в дверях, сжимая в кармане ключи от квартиры, в которой прожила двенадцать лет. — Леонид, ты действительно будешь просто смотреть? — я перевела взгляд на мужа, который стоял в глубине прихожей, изучая носки своих ботинок. Он молча крутил обручальное кольцо на пальце, не поднимая глаз. — У мамы гипертонический криз из-за твоих выходок, Лена, нам всем нужен покой, — его голос был тихим, почти извиняющимся, но он не сделал ни шага в мою сторону...

— Открывай, Виктор. Я слышу, как ты скребёшься там, за дверью. Ключ входил в скважину наполовину и упирался в стальной тупик. Я толкнула тяжёлое полотно плечом, но металл даже не вздрогнул. Из-за двери донёсся короткий, сухой щелчок щеколды — той самой, которую я просила его починить два года. — Мы ничего не откроем, Лена, — голос свекрови, Тамары Степановны, прозвучал глухо, но отчётливо. — Твоих вещей здесь больше нет. Мы всё вывезли в гараж ещё утром. Я посмотрела на свои руки. На сгибе локтя темнел свежий след от иглы, заклеенный дешёвым пластырем, который уже начал отклеиваться по краям...