Калейдоскоп судеб. Писатель | Артемида

- Так, Полина, я не понял, какие ещё чемоданы и купальники ты с антресолей достала?! У тебя с понедельника две недели отпуска, вот и побелишь маме потолки в трёх комнатах, коридор поштукатуришь и обои в зале переклеишь! Нечего деньги на юга переводить, когда у родной свекрови побелка над люстрой сыплется! Фёдор стоял в дверях нашей спальни в домашних фланелевых штанах и майке, уперев руки в крутые бока, и смотрел на мой раскрытый дорожный чемодан с таким праведным негодованием, словно застукал меня за подделкой государственных казначейских билетов...

- Ваши деньги на отпуск я вчера отдала моей дочке Инночке, ей норковая шуба к зиме куда нужнее, чем ваши путевки в санаторий! А вы с Борей люди немолодые, две недели отпуска и на даче с лопатой проведете, здоровее будете! - Серафима Георгиевна с хозяйским спокойствием поставила на кухонный стол пустую жестяную коробку из-под датского печенья, которая еще позавчера стояла на верхней полке гардеробной под стопкой льняных простыней. Марина Всеволодовна, которой в этом году исполнилось сорок восемь лет, медленно сняла с плеча ремешок рабочей сумки и положила ключи на комод...

Два рулона флизелиновых обоев цвета мокрого льна глухо стукнулись о цементный пол лестничной клетки. Следом вылетел шерстяной плед и синее детское пальто Ульяны с оторванной верхней пуговицей. — Лёня, аккуратнее с коробками, там мои сапоги демисезонные, — донеслось из глубины коридора. Голос был чужой, звонкий, с лёгким пришепётыванием. Леонид встал в проёме дубовых дверей, уперев руки в новые наличники. На нём были серые спортивные штаны, вытянутые на коленях, и старые тапочки с оторванным задником...

— Разворачивай своих стариков и пацана домой, Алина, нечего им тут салфетки пачкать! Глеб стоял на верхней ступеньке крыльца ресторана «Версаль», широко расставив ноги в начищенных туфлях. На нем был новый темно-синий костюм, купленный с моей кредитки три дня назад якобы для собеседования в логистической компании. — Глеб, отойди с прохода, — сказала я. — Дождь начинается. — Я тебе русским языком говорю: разворачивайся! — осклабился муж. — Я вчера переоформил твою бронь зала на юбилей моей мамы и...

- В вашу трешку въедет моя дочь, а вы с мужем пока на съемную переберетесь! - Тамара Игнатьевна с глухим стуком поставила на тумбочку в прихожей две огромные клетчатые сумки и даже не подумала разуваться. - Чего застыла, Надежда? Освобождай полки в гардеробной, там сейчас грузчики коробки с Ларискиной обувью поднимут. Надежда Сергеевна медленно вытерла руки льняным полотенцем и шагнула из кухни в коридор. За спиной Тамары Игнатьевны, привалившись плечом к дверному косяку и лениво рассматривая маникюр, стояла тридцатичетырехлетняя золовка Лариса...