КАЛЕЙДОСКОП ИСТОРИЙ

Эта массивная конструкция на фотографии — не просто старая камера. Во время Второй мировой войны она была одним из самых ценных инструментов разведки. Речь идёт об аэрофотокамерах серии Fairchild K — гигантских, сверхмощных устройствах, способных фиксировать невероятное количество деталей с огромной высоты. Объектив этих камер был настолько крупным и тяжёлым, что пилоты шутили: «Он весит больше, чем пулемёт». Но это было недалеко от правды — вес некоторых моделей приближался к 20 кг. Fairchild использовала 200-футовые рулоны плёнки, что позволяло снимать длинные непрерывные полосы местности...

Ты слышишь, как время уходит в песок?  Сначала минута, а следом часок.  А дальше недели, а после года  Уходят в песок, в никуда… в никуда.  И вот уже время меняет разметки –  Отсчет по коробкам, в которых таблетки.  Осталось, надеюсь, не так уж и мало,  Но что-то особое в жизни пропало.  Кураж? Ожидание радостной вести?  Пока что бежим. Но все чаще на месте.  И даже на месте не так, чтобы быстро.  Уже пессимист победил оптимиста.  Боимся плохого, на сердце тревога,  Пугает застой, но сильнее – дорога...

У меня есть ещё один профиль, где меня зовут Отто Шварц. И вот как-то некая фрау Шварц из Германии, владелица крупной сети отелей, связалась со мной по месенжеру и сообщила о том, что её адвокаты навели обо мне справки, и выяснили, что я её родной племянник.  Она сообщила, что она неизлечимо больна, и что у неё нет других наследников, кроме меня, поэтому она просит меня связаться с её адвокатом для вступления в наследство.  Текст был написан по-русски с явными признаками машинного перевода, а на фото в её профиле красовался молодой чернокожий мужчина откуда-то из Африки...

Говорят, что знаменитый жест — щёлчок пальцами по горлу, означающий «пора выпить», — родился не в кабаках, а… на высоте в сто двадцать метров, над самой вершиной Петербурга. Легенда относит нас в 1830 год. Тогда в Петропавловский собор ударила молния и повредила ангела на шпиле. Император Николай I приказал найти человека, который сумел бы подняться на невиданную высоту и починить символ столицы. Смельчак нашёлся — кровельщик Пётр Тёлушкин, человек, который не знал страха. Говорят, он взобрался...

«Я на гастроли в поезд никогда не беру ни спортивного костюма, ни тапочек. Меня всегда пугает такая картина — через пять минут после отхода поезда в коридоре появляется какая-то странная спортивная сборная очень пузатых мужиков. Я очень давно играю спектакль «Афинские вечера» и часто езжу в одном купе с Ольгой Александровной Аросевой. И если ночью я решал прогуляться, то надевал её красивые, расшитые золотом тапочки, снимал с вешалки её халат, тоже надевал его на себя и тихо-тихо пробирался по коридору...

Одному, конечно, не справиться. Для хорошей подлости нужен знающий специалист. Например, доктор психологии Иннокентий Раппопорт прекрасно подошел бы. Кеша мой одноклассник. Он презирал школьную программу и во многих предметах разбирался лучше педагогов. Уроков он не делал и потому в вопросах списывания домашних заданий был бесполезен. С контрольных его выгоняли, если хотели определить просвещенность всего класса. И наоборот, сажали в центр, если нужны были результаты для министерства. Он был хром, нескладен и всех любил...

Меня зовут Рэймонд. Мне 73 года. Я работаю на парковке у больницы Святого Иосифа. Минимальная зарплата, оранжевый жилет, свисток, которым я почти не пользуюсь. Большинство людей даже не смотрят на меня. Я просто старик, машущий рукой, чтобы впустить машины. Но я всё вижу. Например, чёрный седан, который кружил по парковке каждое утро в шесть утра в течение трёх недель. Молодой мужчина за рулём, бабушка на пассажирском сиденье. Химиотерапия, подумал я. Он высадит её у входа, а потом потратит 20 минут на поиски парковки, пропустив её назначенные встречи...

Когда в сети впервые появились фотографии пустых станций московского метро, многие даже не поверили, что это реальность. Слишком идеально: геометрия, свет, тишина, как будто это кадры из футуристического фильма или концепт-арт к игре. Автор этих снимков — канадский фотограф Дэвид Бёрдений (David Burdeny), один из самых известных архитектурных фотографов мира. Его работы публиковали New York Times, National Geographic и Guardian, но именно серия о России сделала его легендой. В 2015–2016 годах...

Уважаемая горничная, пожалуйста, не кладите мне в ванную фирменное мыло вашего отеля. Я привез с собой свое собственное мыло марки Dial. Пожалуйста, унесите шесть неиспользованных кусочков мыла с полочки под шкафчиком и три кусочка из душевой кабины. Они мне мешают. Спасибо, С.Берман. * Уважаемый номер 635, я не ваша обычная горничная. Она сегодня взяла выходной и вернется в четверг. Я забрала три мыла из душевой кабины, как вы просили. Те шесть кусочков я убрала с полочки, чтобы они вам не мешали...

В конце XII века молодой султан Аль-Азиз Усман захотел оставить свой след в истории Египта — и выбрал для этого способ, от которого у современных историков волосы встают дыбом. Он решил разрушить Великие пирамиды Гизы. Памятники, простоявшие три тысячи лет, пережившие фараонов, войны, песчаные бури и целые империи, были объявлены «языческими излишествами». А камень от их разбора планировалось пустить на строительство собственных укреплений. Начали с самой маленькой — пирамиды Микерина. Логика была простая: если получится разобрать её, то и с Хеопсом дальше справятся...

Судили гимназиста, который ударил ножом одноклассника.  Причина — многолетняя травля. Мальчик был горбат, а обидчик каждый день встречал его криком: «Горбун!». Издевательства длились годами, пока не довели ребёнка до отчаянного поступка. На суде Анатолий Фёдорович Кони произнёс самую короткую — и, возможно, самую гениальную — речь в своей практике. Он спокойно сказал: «Здравствуйте, уважаемые присяжные заседатели!» «Здравствуйте, Анатолий Фёдорович», — ответили присяжные. Кони повторил: «Здравствуйте,...

Умирает старый психоаналитик. Вся семья собралась вокруг — тихо, тревожно.  И вдруг врывается молодая женщина: — Яков Моисеевич, подождите! Не умирайте! Только одна консультация… одна маленькая консультация! Родственники возмущены, но психоаналитик жестом просит всех выйти. Он тихо спрашивает: — Ну, Светочка… что у вас случилось? — Понимаете… Лёша утром позвонил, сказал, что хочет вернуться. А я сижу у зеркала, ненакрашенная, реву как корова. Что мне делать, Яков Моисеевич? Он вздыхает: —...