Каланов Николай писатель

В центре Афин, на склоне Акрополя, у подножия знаменитого холма Ареса — Ареопага — стоял небольшой храм Геракла. Скромный по меркам афинской архитектуры, он был особенно богат пожертвованиями. Воины, возвращавшиеся из походов, оставляли там оружие, добычу и драгоценные сосуды. Среди этих даров находилась тяжёлая золотая чаша — патера, плоский сосуд для возлияний богу. И однажды эта чаша исчезла. Кража из храма в Древних Афинах считалась преступлением особой тяжести. Обычное воровство наказывалось штрафом или продажей в рабство, но такое святотатство каралось смертью без права погребения...

«Вижу я, матушка, море слёз и крови, и тьму беспросветную. Горят златоглавые, и плач стоит по всей земле такой, что ангелы уши закрывают. Не вода в реках течёт, а кровушка наша, и конца тому краю не видать...» — так пророчески говорил о грядущем закате Российской империи Григорий Ефимович Распутин (1869–1916). Человек, навсегда изменивший ход истории России. Сибирский мужик с глазами библейского пророка и руками пахаря, вошедший в жизнь царской семьи не как гость, а как хозяин. Его феномен невозможно объяснить одним лишь гипнозом или придворной борьбой...

Есть люди, которые не просто проживают историю — они её слышат и делают. Уинстон Леонард Спенсер-Черчилль (1874–1965) был именно таким человеком. Политик, солдат, художник, нобелевский лауреат по литературе и, по всей видимости, один из самых чутких сновидцев среди государственных деятелей XX века. Его жизнь представляла непрерывную цепь кризисов, отставок и триумфов, и в самых острых её точках рядом неизменно возникало нечто, что сам Черчилль называл уклончиво и без мистики: «внутренний голос» или «предупреждение из темноты»...

Осенью 1917 года, в разгар Первой мировой войны, на истерзанных снарядами полях Франции произошло то, что на первый взгляд казалось рядовой солдатской удачей, но в исторической перспективе обернулось роковым поворотом для всей человеческой цивилизации. Ефрейтор шестнадцатого баварского резервного пехотного полка Адольф Гитлер (1889–1945) пережил опыт, навсегда впечатавший в его сознание опасную веру в собственную избранность. В окопной бойне, где смерть выбирала жертв наугад, будущий диктатор получил личный «сигнал», истолкованный им как прямой приказ Провидения...