Дмитрий Джулиус. Удивительное рядом

Квартиру Виктора Аркадьевича Смолина я нашел в Иркутске, в районе, застроенном еще при Хрущеве — типовые пятиэтажки, тополя во дворах, лавочки с шахматистами. Ему семьдесят восемь лет, бывший военный водолаз-глубоководник, отслуживший на Байкале почти два десятилетия в специальном гидрографическом отряде Тихоокеанского флота, о существовании которого до сих пор мало кто знает. — Я подписывал бумагу о неразглашении на пятьдесят лет, — говорит он, усаживая меня за стол, заваленный старыми картами и папками...

Дневник деда я нашел случайно, разбирая старый дом в деревне под Кологривом, что в Костромской области, куда мы всей семьей приезжали редко — раз в несколько лет, между похоронами и продажей земли, которую всё никак не удавалось продать. Дом простоял заколоченным пятнадцать лет после смерти бабушки, а дед умер еще раньше, в девяносто первом, когда мне было три года — я его почти не помню. Мой дед был замкнутым человеком. Он прожил 96 лет, сам колол дрова, запасался на зиму и общался с нами лишь раз в год...

Село Займо-Обрыв в Азовском районе Ростовской области встречает меня привычной картиной южной степной глубинки — низкие беленые хаты, стая гусей на пыльной дороге, запах полыни. Дом Надежды Петровны Гнатюк ничем не выделяется среди соседних, разве что аккуратным палисадником и качелями во дворе, сколоченными явно заботливой рукой. Надежде Петровне пятьдесят четыре года, она проработала медсестрой в местной амбулатории почти тридцать лет. Своих детей у нее с мужем не случилось, и семь лет назад, в...