Казалось бы, история взаимоотношений д'Артаньяна с миледи должна была привести к созданию множества иллюстраций, но это не совсем так. Точнее, иллюстраций много, но художники совершенно по разному оценивают, что в этой истории важно, а что нет. Хотя лично я считаю, что сцена их знакомства очень важна. Но вот художники со мною не согласны. А, может, они просто предпочитали более динамичные сцены. Сегодня у нас вам на выбор даются всего две (2) иллюстрации. Первый, как очень часто — 1. Лелуар (1894 год)...
между прошлым и будущим
Как Портос возвращал клячу прокурорше
Как вы помните, Александр Дюма не забывал своих персонажей — даже эпизодических. Вот была у д'Артаньяна старая кляча, которую он продал при въезде в Париж, и история конька на этом не закончилась. Именно этого желтого коня (красивый, наверное, в молодости был конь!) госпожа Кокнар и попыталась потом подарить Портосу, а он, как вы понимаете, обиделся и велел Мушкетону увести клячу обратно. Коня и такого же полудохлого мула. Но и это еще не все — этих бедолаг увидели д'Артаньян и Арамис, и гасконец...
Портос на обеде у прокурора — как это видят художники
Возвращаемся к сравнению иллюстраций к роману Дюма "Три мушкетера". На этот раз у нас замечательная сцена — обед Портоса у прокурора мэтра Кокнара. Удивительно, но этой великолепной истории нет ни в одной просмотренной мною экранизации "Трех мушкетеров". Кинематографисты мучительно пытаются придумать что-то новенькое и даже не догадываются, что надо просто открыть роман Дюма — там новое для них и обнаружится. Видимо, сценаристы считают, что читать — это для слабаков. А вот зря. Эта история в романе...
«Меч и право короля»: После побега
Помните, в прошлый раз я публиковала фрагмент, как герои романа "Меч и право короля" бегут из-под ареста, чтобы не быть выданными их врагам в Испанию? И вот продолжение этой истории. Герои останавливаются на привал в лесной хижине. Итак, Франция, XVI век, альтернативная история. Врагам не показывают слабость, друзей не пугают той же слабостью, и потому Александр де Бретей до крови кусал губы, лишь бы только не стонать. Цирюльник целую вечность ковырялся в его ране, кто-то — Жорж или Ален, Александр...

