Юлия Попова

Свекровь стояла на пороге с чемоданом в руках и улыбалась так, будто только что выиграла в лотерею. Наталья замерла у плиты, не выпуская из рук деревянную лопатку. Борщ за её спиной угрожающе булькал, но она не могла пошевелиться. Три года. Три года она готовилась к этому моменту, репетировала вежливые фразы, представляла, как будет держать себя в руках. И вот теперь все слова застряли где-то между горлом и желудком. — Сыночек! — Галина Петровна распахнула объятия навстречу Андрею, который как раз вышел из ванной...

Свекровь встретила её на пороге квартиры с чемоданом в руках. Не с приветствием. Не с улыбкой. С чемоданом — большим, потёртым, набитым до отказа. — Это твои вещи, — сказала Галина Петровна, протягивая ручку невестке. — Забирай и уходи. Серёжа всё решил. Татьяна замерла на лестничной площадке. Ключи от квартиры ещё были зажаты в её ладони. Она возвращалась с работы, уставшая после двенадцатичасовой смены в больнице. В голове не укладывалось то, что она видела. — Что значит «решил»? — голос прозвучал хрипло...

Свекровь встретила Надежду на пороге с чемоданом в руках. Надежда замерла на лестничной площадке, не веря своим глазам. Ключ, который она только что вставила в замок, провернулся вхолостую. Дверь открылась изнутри, и на пороге стояла Галина Петровна — её свекровь. С идеально уложенными седыми волосами, в домашнем халате цвета бордо и мягких тапочках. Словно она здесь жила. Словно это был её дом. Словно Надежда была здесь чужой. — А, пришла, — свекровь окинула невестку оценивающим взглядом с головы до ног...

Свекровь стояла в дверях с чемоданом в руках и улыбалась так, будто принесла в дом счастье. Наташа замерла с тарелкой в руках, не веря своим глазам. Галина Петровна — здесь, в их маленькой двушке, без предупреждения, без звонка. Просто появилась на пороге в половине восьмого вечера, когда Наташа только-только вернулась с работы и даже не успела переодеться. — Сынок! — свекровь отодвинула невестку в сторону и прошла в квартиру. — Я решила пожить у вас немного. Месяц-другой, пока ремонт в моей квартире не закончится...

Свекровь положила ключи на стол и улыбнулась так, что у Лены похолодело внутри. — Теперь я буду приходить, когда захочу. Сыночек, ты же не против? Сергей молчал. Он сидел на диване и смотрел в телефон, делая вид, что ничего не происходит. Лена стояла посреди их маленькой кухни и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Три года назад она вышла замуж за любимого человека. Сегодня она поняла, что вышла замуж за его мать. Всё началось месяц назад, когда Галина Петровна объявила, что продаёт свою квартиру...

Свекровь встретила меня на пороге с чемоданом в руках. Не с моим. Со своим. И улыбалась так, будто принесла торт на день рождения, а не весть о конце моей спокойной жизни. — Танечка, радость моя! — пропела она, протискиваясь мимо меня в коридор. — Я к вам пожить приехала. Ненадолго. Месяца на три. Я стояла с открытым ртом, держась за дверную ручку, и смотрела, как Галина Петровна деловито осматривает нашу с Андреем квартиру. Ту самую, которую мы купили в ипотеку год назад. Ту самую, за которую я плачу половину своей зарплаты каждый месяц...

Свекровь стояла в дверях с чемоданом, а Катя ещё не знала, что этот визит перевернёт всю её жизнь. Она замерла с кухонным полотенцем в руках, глядя на улыбающуюся Валентину Петровну. За спиной свекрови маячил Андрей — её муж — с виноватым выражением лица, которое она так хорошо изучила за пять лет брака. — Мамочка решила пожить у нас немного, — промямлил он, избегая её взгляда. — Ремонт у неё, ты же понимаешь… Катя не понимала. Точнее, понимала слишком хорошо. «Немного» в словаре свекрови означало «пока не надоест»...

Свекровь стояла в дверях с чемоданом, а Настя даже не знала, что та приехала. Первой мыслью было — ошиблась квартирой. Но нет. Валентина Петровна уверенно переступила порог, окинула прихожую хозяйским взглядом и бросила через плечо: — Ну что застыла? Помоги вещи занести. Настя моргнула. Раз, другой. Слова застряли где-то в горле, спутавшись в тугой ком. Она стояла в домашнем халате, с мокрыми после душа волосами, и смотрела, как её свекровь деловито снимает туфли и надевает тапочки. Свои тапочки...

Свекровь встретила её на пороге с чемоданом в руках. Мария замерла на лестничной площадке, не веря своим глазам. Её ключ так и застыл в замочной скважине, не успев провернуться. За спиной Галины Петровны, в глубине квартиры, которую они с Андреем снимали уже третий год, виднелись голые стены и пустые полки. — Что это значит? — голос Марии прозвучал хрипло, словно она не говорила целую вечность. Свекровь улыбнулась. Той самой улыбкой, которую Мария за пять лет брака научилась распознавать безошибочно — сладкой снаружи и ядовитой внутри...

Свекровь стояла посреди её кухни и методично перекладывала продукты из холодильника в свою сумку. Наталья замерла в дверном проёме, не веря собственным глазам. Её рука всё ещё сжимала ключи от квартиры, а ноги словно приросли к полу. Она вернулась с работы на час раньше обычного, и теперь смотрела, как Зинаида Павловна, её свекровь, деловито упаковывает сыр, колбасу и творог в клетчатую хозяйственную сумку. — Зинаида Павловна? — голос Натальи прозвучал хрипло, будто она не говорила несколько дней...

Свекровь стояла в дверях с чемоданом, а муж смотрел в пол. Ольга замерла посреди коридора, не веря своим глазам. Галина Петровна, её свекровь, уже снимала туфли и деловито осматривала квартиру, будто приценивалась к товару на рынке. — Серёжа, помоги матери с вещами, — бросила она через плечо, даже не удостоив невестку взглядом. Сергей метнулся к чемодану, как послушный пёс. Ольга почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Она ждала этого момента пять лет. Пять долгих лет намёков, звонков и жалоб...

Свекровь стояла посреди нашей кухни и методично вытаскивала из холодильника продукты, которые я купила вчера. Олеся застыла в дверном проёме, не веря своим глазам. Галина Петровна даже не обернулась на звук открывшейся двери. Она продолжала своё странное занятие с таким видом, будто находилась у себя дома. — Добрый вечер, — голос Олеси прозвучал неуверенно. Свекровь наконец соизволила повернуть голову. Её взгляд скользнул по невестке с плохо скрываемым пренебрежением. — А, пришла. Я тут порядок навожу...