Джесси Джеймс | Фантастика

Светлана наносила слой мастики на паркет с такой яростью, будто пыталась стереть из реальности последние десять лет жизни. Пол сиял, отражая потолочную люстру, которая, по мнению Олега, теперь «недостаточно резонировала с космосом». Дверь распахнулась без стука, явив миру Олега и его новое увлечение. Вероника, девушка с глазами, полными вселенской скорби, внесла в квартиру огромный холст, вымазанный серой краской. — Светлана, приготовься, это будет наш храм искусств, — торжественно провозгласил муж, переступая через коврик...

— Олежа дома? — входная дверь громко лязгнула, и в коридор, словно ледокол в гавань, вплыла Галина Петровна. Она принципиально никогда не разувалась у порога. Ее тяжелые ботинки уверенно печатали грязные следы на светлом ламинате, продвигаясь вглубь чужой территории. Катя молча положила кухонную губку на край раковины. — В комнате, Галина Петровна, — ровно ответила Катя, выходя навстречу. — Готовится к ужину. Раздевайтесь, проходите. Свекровь окинула невестку долгим, сканирующим взглядом, будто прикидывая процент износа уцененного товара...

— Еще раз увижу здесь подобных посетителей — мигом вылетишь с работы, — голос Снежаны звучал так, будто она решала судьбы мира, а не просто гоняла людей от стойки. Она смерила Екатерину Семеновну презрительным взглядом, задержавшись на старых сапогах. Администратор скривилась: — Бродягам тут не место! Екатерина Семеновна, тяжело опираясь на мешок с торфом, лишь поправила сползающие очки. Она пришла проверить свои кусты сирени у входа, а наткнулась на филиал ада в миниатюре. Ее любимый гигантский фикус по имени Иннокентий, который она лично привезла из оранжереи пять лет назад, бесследно исчез...

— Лена, дайте мне еще буквально минуту, этот картон просто каменный, — Соня яростно ковыряла ногтем золотистый клапан свадебного конверта. Администратор ресторана понимающе кивнула и тактично отвернулась к стене. Свадьба пела и плясала, гости требовали продолжения, и Соне нужно было срочно внести наличные за два дополнительных часа работы заведения. Она специально выбрала самый массивный и тяжелый конверт. Тот самый, который полчаса назад с невероятной помпой вручила им Нина Васильевна, мать Андрея...

Елена бережно счищала стеком лишнюю глину с вращающегося диска. Мокрый серый круг послушно крутился под её пальцами, издавая тихое, успокаивающее гудение. Внезапный, напористый грохот в дверь заставил её пальцы дрогнуть, оставив на боку будущей вазы глубокую борозду. На пороге стоял Олег, сияя безупречной улыбкой сквозь трехдневную щетину. В руках он держал огромную серую коробку, из которой сиротливо торчал шнур от офисного прибора. Его некогда пафосное пальто лишилось половины пуговиц, а на рукаве красовалось жирное пятно от дешевого соуса...

Дешевая шариковая ручка с синим колпачком со стуком упала на клеенку и подкатилась прямо к моей руке. — Пиши, Катя. И давай без твоих привычных концертов, — голос Нины Семеновны лился мягко, вкрадчиво, но с явной издевкой. — Чего ты тянешь резину? Я сжала пальцы. Пластик ручки больно впился в кожу, но это отлично отрезвляло. Напротив меня, низко опустив голову, сидел Олег. Мой законный муж с невероятным увлечением ковырял ногтем нарисованную на столешнице ромашку, словно от этого зависела его жизнь...

Маша приложила чип к замку своей квартиры с приятным предвкушением горячей ванны. Ей казалось, что после пяти дней в загородном пансионате дом встретит её привычной чистотой и покоем. Однако дверь распахнулась сама, и на неё мгновенно обрушился густой запах пережаренного лука и дешёвого жира. В прихожей громоздились три пары огромных грязных ботинок и два пластиковых чемодана кислотно-зелёного цвета. На вешалке, бесцеремонно потеснив её любимое пальто, висела огромная бесформенная куртка. Из глубины коридора доносился заливистый хохот и громкие крики из телевизора...

— Ты собираешься кормить семью, или мы сегодня святым духом питаемся? Резкий, требовательный голос свекра заставил Катю вздрогнуть. Деревянный половник звякнул о край огромной эмалированной кастрюли, едва не выскользнув из влажных пальцев. Валерий Степанович стоял в дверном проеме кухни, сложив на груди мощные руки. Его объемный живот туго обтягивала выцветшая домашняя футболка, а на лице застыло выражение вечного, непоколебимого превосходства. Катя машинально смахнула со лба липкую испарину тыльной стороной ладони...

Тяжелый латунный ключ, три года сиротливо лежавший в кармане старого шерстяного пальто, неохотно подчинился пальцам Елены Сергеевны. Металл был холодным, шероховатым и словно сопротивлялся возвращению хозяйки в родные стены. Она аккуратно повернула его дважды, ожидая услышать привычный скрип несмазанных петель и почувствовать запах застоявшегося воздуха заброшенного жилища. Дверь распахнулась на удивление мягко и бесшумно, явив взору ярко освещенную прихожую, выкрашенную в непривычный жемчужно-серый цвет...

Каблуки Вероники отбивали по итальянскому керамограниту нервный, рваный ритм. Она шагала к лифту, даже не пытаясь придержать тяжелую створку холла первого этажа. Я семенила следом, кутаясь в безразмерное серое пальто, которое моя домработница купила на ближайшем рынке специально для этого маскарада. Старый пуховый платок нещадно колол шею, но я терпела, старательно шаркая растоптанными ботинками по блестящему полу. — Вы долго будете копаться? — бросила Вероника через плечо, брезгливо оглядывая мой наряд...

Соня неторопливо пила теплый ягодный морс из большой глиняной кружки, разглядывая живописный хаос в прихожей. Ее муж Олег с победным видом заталкивал в огромный синий баул свои многочисленные вещи. Он двигался суетливо, постоянно ворчал и спотыкался о разбросанную обувь. — Я больше не могу тратить свои лучшие годы на эту унылую хрущевку и твои бесконечные лекции о бережливости, — высокомерно заявил он. — Меня ждет по-настоящему крупный бизнес и масштабные проекты, которые тебе даже во сне не снились...

— Отпиши долю моему сыну! — громко заявила свекровь вместо приветствия. Она с размаху опустила на стеклянную столешницу свою объемную лакированную сумку. Металлическая пряжка звякнула о стекло, оставив неприятный скрежещущий звук. Я замерла у раковины с влажным кухонным полотенцем в руках. Вода из крана продолжала монотонно литься, разбиваясь о дно металлической мойки. — Хватит тянуть резину, Маша, — Елена Викторовна по-хозяйски отодвинула стул и уселась напротив меня. — Пора восстановить справедливость...