Джесси Джеймс | Фантастика

Тяжелое керамическое блюдо с запеченным мясом обжигало ладони даже через сложенное вдвое льняное полотенце. Полина аккуратно опустила его в самый центр накрахмаленной скатерти, поправив свисающий краешек. Она смахнула несуществующую пылинку со спинки дубового стула, понимая, что сегодня все должно быть абсолютно безупречно. Зоя стояла в дверях гостиной, всем своим видом демонстрируя превосходство коренной столичной жительницы над провинциальной невесткой. На ней была струящаяся шелковая блуза, а на шее тускло поблескивала крупная тяжелая нить натурального жемчуга...

— Откуда эта вещь здесь, Нина Семеновна? — Света крепко сжала в руке потемневшую деревянную фигурку коня. Она случайно заметила эту неуклюжую поделку на подоконнике летней веранды среди пустых пластиковых горшков. Ее покойный муж вырезал эту игрушку сорок лет назад, сидя в тесной комнате студенческого общежития. Олег тогда сильно порезал палец обычным перочинным ножом, но светился от абсолютного счастья, готовясь стать отцом. Нина Семеновна даже не обернулась на заданный вопрос, продолжая методично обрезать кусты роз огромным садовым секатором...

Входная дверь содрогнулась от серии тяжелых, нетерпеливых ударов. Даша вздрогнула от неожиданности и выронила кухонное полотенце на светлый кафель. Металлический замок лязгнул, когда уставший после долгой смены Витя начал открывать его снаружи. Дверь с натужным скрипом распахнулась, впуская в тесную прихожую сырой подъездный воздух. Зинаида Петровна ввалилась в их маленькую квартиру с напором груженого локомотива. Она с силой толкала впереди себя огромный фиолетовый чемодан на дребезжащих колесиках...

Олег уходил методично, словно выполнял сложную задачу по эвакуации. Он проверил содержимое карманов, поправил козырек своей дорогой кепки и подхватил тяжелый рюкзак. — «Я на рыбалку с мужиками», — бросил муж, даже не оборачиваясь в сторону кухни. Я стояла у окна и смотрела, как солнечный луч выхватывает пылинки, танцующие в воздухе нашей стерильно чистой квартиры. — Вернусь поздно, на озере сотовой связи почти нет, так что не теряй, — добавил он, уже открывая входную дверь. Я подошла, чтобы привычно поправить воротник его штормовки, и замерла, заметив нечто совершенно неуместное...

Мокрая, тяжелая от осенней слякоти детская куртка полетела Ирине прямо в лицо. Она едва успела перехватить ее руками, машинально прижимая к кремовой блузке. На светлой ткани тут же расплылось грязное серое пятно. — Принимай вахту, бабуля, — звонко заявила Катя, втаскивая в тесную прихожую облепленный грязью чемодан. Следом в квартиру ввалился пятилетний Петя с красным сопливым носом. Мальчик жалобно хныкал, размазывая по щекам слезы вперемешку с уличной грязью. — Катя, что происходит? — Ирина растерянно переводила взгляд с дочери на внука...

Чужие шершавые пальцы бесцеремонно отодвинули мою чашку на самый край кухонного стола. Надежда Викторовна по-хозяйски расположилась на моем любимом месте, раскладывая свои многочисленные медицинские выписки. Ее массивные кольца неприятно царапали пластиковую столешницу, вызывая у меня глухое раздражение. — Сколько можно тянуть из моего сына деньги на твои бесполезные обследования, Даша? — скрипучий голос свекрови неприятно резал слух. — У Егора зарплата не бесконечная, а ты все бегаешь по врачам без малейшего толку...

— Мам, ты только мешаешь, мы наняли молодую няню, — Андрей прислонился к дверному косяку, наблюдая, как мать моет посуду. — Давай без обид, но тебе лучше прямо сегодня собрать вещи и на лето переехать на дачу. Слова сына прозвучали буднично, перекрывая шум льющейся из крана воды. Нина медленно ополоснула тарелку, поставила ее в сушилку и насухо вытерла руки кухонным полотенцем. Она слишком хорошо помнила их прошлые ссоры и панически боялась стать причиной развода в семье сына. — Хорошо, Андрюш, я соберу вещи, — Нина даже не повернулась к нему, привычно проглатывая обиду...

Илья поправил бархатную бабочку и поднял бокал с дешевым игристым, демонстрируя его залу как королевский кубок. Неоновые лампы арендованного ресторана безжалостно резали глаза, отражаясь в вульгарной золотой кайме подаренного мне сервиза. Пятьдесят лет брака он оценил в шесть аляпистых фарфоровых чашек, из которых даже пить неудобно. Всю жизнь я служила удобной декорацией для его грандиозных выступлений перед родственниками и коллегами. Он обожал широкие жесты на публику, но в быту методично выматывал нервы из-за каждой потраченной копейки...

Тяжелые пластиковые ручки сумок с дачным урожаем безжалостно резали ладони. Лена привалилась плечом к дерматиновой обивке входной двери и провернула ключ в замке, радуясь возвращению на сутки раньше. Она с трудом опустила пакеты на коврик, разминая затекшую спину. Из глубины коридора тут же вынырнул муж, двигаясь слишком резко для человека на расслабленном выходном. Он мгновенно оказался рядом, надежно загородив собой проход в сторону спальни. На Олеге была помятая домашняя футболка, а на скуле блестела странная влажная полоса...

— Ты издеваешься, Олег? — я судорожно вцепилась в край кухонной столешницы. Левое колено немедленно отозвалось острой, пульсирующей резью, заставляя перенести вес на здоровую ногу. За окном, переливаясь глянцевым черным боком под светом уличного фонаря, стоял гигантский внедорожник. — Кир, ну давай мыслить категориями выгоды, — Олег небрежно подбросил на ладони тяжелый брелок. Его лицо светилось тем самодовольным выражением, какое бывает у людей, провернувших гениальную сделку. — Наша старая машина теряла в цене каждый месяц, это был сплошной убыток...

За праздничным столом в тесной гостиной собрались самые близкие родственники. Отмечали пятилетие Темы, которого благоразумно отправили в соседнюю комнату играть с новым конструктором. Дядя Олег и тетя Лена лениво ковыряли салат, а раскрасневшийся Денис тянулся за бутылкой минералки. Зинаида Аркадьевна сидела во главе стола с неестественно прямой спиной и плотно сжатыми губами. Она резко отодвинула стул, взяла десертную ложечку и требовательно ударила по хрустальному бокалу. Разговоры за столом мгновенно оборвались, стало слышно лишь монотонное гудение старого холодильника...

Ресторан гудел от жизнерадостных голосов многочисленных гостей, но надрывный плач Лены легко прорезался сквозь любой фоновый шум праздника. Она стояла в самом центре ярко освещенного зала с бокалом дорогого шампанского, картинно размазывая по щекам тушь, и пафосно вещала о нашей невероятной женской дружбе. — Катенька, мы же с тобой с первого курса делим каждую крошку, каждую пролитую слезинку! — надрывалась она, прижимая свободную руку к груди в жесте глубокой и безграничной преданности. Я внимательно...