Женёк | Писака

— Ты ОБЯЗАНА тащить на себе и мужа, и меня! — взвизгнула Валентина Сергеевна так, будто это не кухня в панельке, а её личный зал заседаний. — А если не устраивает — дверь там, не перепутаешь! Ольга даже не сняла туфли. Стояла в прихожей, в одной руке сумка, в другой — ключи, которые звенели слишком громко для этой квартиры, где всё давно держалось на её молчании. На коврике — чужие туфли. Серые, “приличные”, с натёртым носком. Туфли свекрови. Значит, опять приехала без звонка. Как к себе. Как на службу...

— Ты серьёзно сейчас? Ты привёл её сюда без моего “да” — и ещё хочешь, чтобы я улыбалась?! Катя стояла в коридоре босиком, в домашней футболке, с мокрыми после душа волосами. В одной руке — телефон, в другой — полотенце. Полотенце постепенно сползало на пол, как её терпение. Павел даже не поднял глаза. Он возился с замком, пропуская вперёд женщину в сиреневом пальто и с чемоданом на колёсиках. Колёсики бодро простучали по плитке — и это «тук-тук-тук» прозвучало так, будто в её квартиру только что заехало что-то чужое, наглое и уверенное, что ему здесь рады...

— Ты мне не муж после этого, понял? — Вика сказала так, что даже батарея под окном, кажется, перестала щёлкать. — Ты с матерью моей квартирой торгуешь, как на рынке. Без меня. За моей спиной. Андрей стоял у кухонной раковины, мокрая тряпка в руке, как оправдание. На полу — осколки кружки, кофе расползся тёмной лужей. В феврале всегда так: вроде день светлее, а внутри всё равно слякоть, как во дворе у подъезда. — Вика, ты раздуваешь, — он даже не повернулся нормально. — Мы просто… обсуждали. Мама предложила вариант...

— Ты совсем обнаглел, Гриша? Ты опять врал мне в лицо или у тебя это уже как дыхание — автоматически? Он стоял в прихожей и делал вид, что устал. Не виноват. Не загнан. А именно устал — как человек, которому мешают жить. Куртку даже не снял, ключи сжал в кулаке, будто сейчас уйдёт обратно, если разговор станет «неудобным». И вот это его любимое выражение лица — «ну началось» — вогнало меня в такую злость, что я сама удивилась, как не швырнула в него сумкой. — Настя, давай без истерик, — протянул он и посмотрел мимо меня, как будто за моей спиной висит что-то важнее...

— Ты моя жена, значит и квартира — тоже моя. Поняла? — Сергей сказал это так буднично, будто обсуждал, какие лампочки купить в коридор. Ксения даже не сразу повернулась. Она стояла у раковины, в руке — губка, на столешнице — тарелки после очередного «мы на минуточку», а на полу — следы чужих тапок, которые никогда не находили дорогу к коврику у двери. Вода в кране текла тонкой струйкой и раздражала сильнее, чем голос мужа. — Повтори, — спокойно попросила она. И сама удивилась: голос ровный, будто это не про её жизнь...