Изнанка Эпох

— Если хочешь спастись бегством, государь, это нетрудно, — сказала императрица. — Денег у нас много, море рядом, корабли у причала. В зале совета молчали. За окнами который день горел Константинополь. Толпа на ипподроме провозгласила нового императора, и сенаторы один за другим перебегали к мятежникам. Император уже был готов бежать. — Кто родился на свет, тот умрёт, — продолжала она. — Но тому, кто царствовал, стать беглецом невыносимо. Пусть я не доживу до дня, когда меня перестанут звать госпожой...

— За здоровье принцессы Елизаветы! — офицеры подняли кубки в каюте адмирала. С флагмана для гостьи спустили кресло, чтобы ей не пришлось карабкаться по трапу. Матросы в парадной форме кричали «ура», на мачтах подняли флаги, пушки дали салют. На пристани Ливорно толпились горожане и смотрели на русскую эскадру. Потом начались манёвры. Гостья поднялась на палубу и залюбовалась кораблями. Она не заметила, что граф, который привёз её сюда, и адмирал с офицерами куда-то исчезли. К ней подошёл гвардейский капитан Литвинов и объявил, что она арестована...

— Позовите государя, — тихо попросила она служанку. Над походным лагерем стояла июньская жара 1631 года. Император воевал на юге Индии, в Декане, и жена, как всегда, поехала с ним. Она ждала ребёнка. Четырнадцатого за девятнадцать лет брака. На свет появилась девочка. А 17 июня императрицы не стало. Ей было тридцать восемь лет. Её звали Арджуманд Бану Бегум. Весь мир знает её под другим именем, Мумтаз-Махал. А её муж, император Шах-Джахан, построит ей гробницу, которую называют самым красивым зданием на земле...

— Вот потеха! Заломи ему побольше. Тысяч сорок, а то и пятьдесят, — засмеялся приятель. Юная гейша пришла к нему за советом. Богатый американец хотел выкупить её из чайного дома и жениться. Приятель, молодой повеса из Киото, решил, что это отличная шутка. Через несколько дней газеты вышли с огромным заголовком «Целомудрие за сорок тысяч иен». Под ним поместили её портрет. Так эту историю рассказывали потом в семье весельчака, Макино Сёдзо. Позже его назовут отцом японского кино. А гейшу звали Юки Като...