Дина Измайлова

И вот одним хмурым утром, спросонья бросающим тусклые лучи на облезлый мир, едва трепещущий на ветру, на фабрике появились корейцы. Мы готовились к их появлению заранее – мы накупили сотни литров моющих жидкостей и горы одноразовых прокладок, соорудили новенький унитаз посреди общаги, водрузив вокруг него кровати и тумбочки, призывно и пригласительно –умильно зияющие своими пустотами, а на немногочисленные окна понавесили бумажные жалюзи, скрывающие унылую стройку очередного небоскреба, сереющего посреди неба ломанным причудливым миллионогранником...

Разве мы не заняты всю жизнь лишь тем, что копим кровь, необходимую для того, чтобы умереть? Элисео Диего Изольда перемещалась по миру величественно и плавно, но при этом несколько неуверенно, ибо тонкие длинные ноги с трудом несли её статное дородное туловище, подгибаясь под его тяжестью, как виноградная лоза под грузом перезревших плодов. Впрочем, устойчивости тела способствовали изящная металлическая тросточка с одной стороны и вульгарно-приземистый краснорожий Трифон с другой. Благодаря этим...

В книге "Бегство от близости" авторы Берри и Дженей Уайнхолд представили Теорию Развития Систем, суть которой сводится к тому, что типичное развитие супружеских пар, семей, групп, организаций и национальных государств — а также всего человеческого рода в целом — проходит те же самые четыре этапа развития, что и отдельные индивидуумы, а именно: При этом они утверждают, что весь нынешний западный мир, по сути, застрял на этапе контрзависимости. Совсем неудивительно, что и люди застопориваются на первых...

С некоторых пор мне стало думаться, что мечтательность и романтичность можно провозгласить восьмым смертным грехом, ибо это ничто иное, как убиение реальности и абсолютная невозможность любить по-настоящему, быть настоящим, да и эгоизм чудовищный в основе своей, что уж скрывать. В одном из интервью ныне покойный Михаил Горшнев сказал, что романтика это что-то ветреное, а в жизни всё должно быть по-настоящему. Впрочем, сама-то я тоже грешу этим то и дело - ну, нет во мне благости принятия подлинной жизни и любви к реальным людям и явлениям мира...

Настя знала этот угрожающий симптом, нарастающий изо дня в день. Легкий спазм в глотке становился всё более удушающим, стягивая шею, словно удавкой. Ещё чуть-чуть и доступ будет перекрыт почти полностью - еда и воздух будут едва просачиваться внутрь, корябая горло своей гнетущей настырной необходимсотью, спазмируя нутро, восстающее против жизни. И ни единого звука  вовне - ни стона, ни смеха, ни слова. Пока ещё она способна выдавить из себя хрипловатое «здрасьте» при досадной встрече с кем-нибудь - выдавить и зависнуть в мучительной немоте, чувствуя как воздух стеной сгущается между ними...