Психолог | Иван Трофимов

Работа, ответственность, доход. Они не жалуются, не разваливаются, держат себя в руках. И именно они чаще всего живут на износе. Снаружи это выглядит как сила. Но внутри часто есть другое состояние: «я должен справляться» Не «я хочу». Не «мне подходит». А именно — должен. Держать уровень. Не подводить. Не быть слабым. Если копнуть глубже, за этим часто стоит стыд. Тихий, почти незаметный: «если я не справляюсь — со мной что-то не так» И тогда человек живёт через усилие. Берёт на себя больше, чем может...

Есть люди, которые будто ходят по кругу. Меняются города, партнёры, курсы, практики — но внутри остаётся одно и то же ощущение: «что-то не так».Давайте назовём её Катя. Она не «слабая». Не «сломанная». Она просто застряла в трёх видах одиночества, о которых писал Ирвин Ялом. И, возможно, вы вместе с ней. Катя не живёт своей жизнью. Она соглашается, когда хочет отказаться. Улыбается, когда внутри сжимается. Проблема даже не в том, что она не говорит «нет». Проблема в том, что она не знает, где её «да»...

Есть фраза, которую принято считать поддержкой. Её говорят из лучших побуждений, почти автоматически: «Ты справишься». Я регулярно наблюдаю одну и ту же картину — и как терапевт, и как человек с собственным опытом. Кто-то в группе или в разговоре наконец перестаёт держать лицо. Не говорит привычное «всё нормально», а показывает, как есть: страх, растерянность, боль. Это всегда момент риска — человек выходит из защиты и становится уязвимым. И почти сразу в ответ звучит: «У тебя всё будет хорошо» «Ты сильная» «Я через это проходил, сделай вот так…» Снаружи это выглядит как поддержка...

Так сказала одна из участниц. И на первый взгляд это звучит как нормальный вопрос к терапии. Хочется понимать — есть ли движение, есть ли смысл. Но дальше стало интереснее. Когда мы начали разбирать, выяснилось: она так живёт не только здесь. Она так живёт всегда. Ни шага без пользы. Никакого «просто». Никаких остановок. Только вперёд. Только с результатом. Только «как правильно». И в какой-то момент я поймал себя на странной вещи. Я начал делать с ней то же самое. Подталкивать. Искать вместе с ней прогресс...

На одной из групповых встреч женщина вошла позже остальных и села так, будто её здесь быть не должно. Тихо. Осторожно. Почти «на краешке». — «Мне неудобно… Я не хочу занимать время. Другие важнее», — сказала она. И в этой фразе — вся её жизнь. Детство, в котором она была «удобной девочкой». Той, которая не плачет, когда маме плохо. Той, которая «держится», когда внутри всё рушится. Той, которой нельзя быть слабой. Она научилась выносить чужую боль. И прятать свою. Но на этой встрече случилось что-то важнее любых инсайтов...