It's Probably Fine

Пропуск в подъезд. История о том, как Мужик подружился с Призраком Консьержки. Подъезд дома №14 по улице Лесной всегда пах сырой линолеумной плиткой и чьим-то давно несмолкшим смехом. Свет в холле мигал с частотой, характерной для старой проводки, а кнопка вызова лифта работала только при втором нажатии. Мужик жил на последнем, девятом этаже. Подъезжать лифтом он не любил — тесно, душно, и всегда кто-то дышал в лицо. Поэтому лестница была его естественной средой обитания. Однажды вечером, около восьми, когда Мужик поднимался с третьего этажа, он заметил, что на четвертом этаже горит свет. Это было странно. На четвертом жила баба Зина, и она, по слухам, умерла три года назад. Дверь квартиры №12 была приоткрыта. Изнутри тянуло запахом остывшего борща и дешевой перхори. Мужик остановился. В проеме двери, стоя спиной к нему, была фигура. Женская, в халате с цветочками, с растрепанными седыми волосами. Она что-то бормотала, ритмично тыча указательным пальцем в воздух перед собой. Мужик прислушался. — ...И потом ты мне сказал, что суп будет, а потом ты мне сказал, что суп не будет, а потом ты просто взял и ушел в стену! Фигура резко обернулась. У нее не было лица — там была просто серая, пугающая пустота, в которой мерцали два тусклых зеленоватых огонька. Это был классический, домашний, бытовой призрак. Не из оперы, а из советской квартиры. Мужик моргнул. Призрак зашипел (или что-то похожее) и рванул к нему, вытянув перед собой руки с длинными, тонкими пальцами. В левой руке она держала половую швабру, в правой — пустую миску. Мужик не уклонился. Он просто шагнул в сторону, уперся плечом в дверной косяк и посмотрел на призрак сверху вниз. — Швабра-то сухая, — ровным голосом сказал он. Призрак замер. Зеленоватые огоньки на месте лица сфокусировались. Она посмотрела на свою швабру. Та действительно была сухой. — И миска пустая, — добавил Мужик. — Борщ-то ты где варила? Призрак судорожно оглянулась на кухню. Там, на плите, действительно стояла кастрюля, но она была холодной. Она посмотрела на Мужика. Потом на швабру. Потом на миску. Медленно, с достоинством, она опустила швабру. Поставила миску на пол. — Ты... кто такой? — голос призрака был теперь не шипением, а тихим, обиженным шепотом. — Жилец, — сказал Мужик. — Девятый этаж. Я тут ходил. Призрак кивнула. Как будто услышала что-то очень разумное. — А ты... баба Зина? — Была, — кивнула она. — Баба Зина, — сказал Мужик, — ты мне на лестнице борщ пролила. Призрак моргнула (хотя моргать ей было нечем). — Какой борщ? — Когда ты из двери вылетала. Кухонная жидкость. Сырая. Пахнет уксусом. Призрак посмотрела вниз. На ступеньках лестницы действительно было мокрое пятно. Оно медленно впитывалось в линолеум. Она посмотрела на Мужика. В зеленых огоньках мелькнуло что-то похожее на стыд. — Я... забыла, — сказала она. — Я забыла, что я... ну... — Все, ладно, — сказал Мужик. — Я тебе тряпку дам. Призрак удивилась. — Мне? — Твой халат в пятнах. И швабра мокрая. Иди, протри лестницу. А потом борщ доварить. Призрак постояла. Потом кивнула. Она взяла швабру, аккуратно поставила ее в угол, и, не оглядываясь, зашла в квартиру. Мужик постоял секунду. Потом достал из кармана маленькую жестяную коробку «Нескафе», заварил в кружку, сделал глоток. Спустя десять минут из двери №12 выглянула баба Зина (призрак). — Тряпка ещё... есть? Мужик молча достал из-под руки чистую, синюю, хлопковую тряпку и протянул ей. Призрак осторожно взяла ее. Потом, на цыпочках, вышла на лестницу и начала протирать пятно. Мужик сел на соседнюю ступеньку, достал телефон и открыл Авито. — Слушай, — сказал он, не глядя. — А ты можешь лифт починить? Призрак остановилась. — Какой лифт? — Ну, который не работает. — Я не электрик, — сказала она. — А кто у вас тут, в подвале, живет? Тот, с лампой? — О, — призрак оживилась. — Это дядя Витя. Он, правда, громко храпит. — Ну, дяде Вите скажи, пусть лампу поменяет. А то я в темноте спотыкаюсь. Призрак кивнула. — Скажу. Она закончила протирать лестницу, аккуратно отжала тряпку и вернула Мужику. — Спасибо, — сказал он. — Пожалуйста, — сказала