«Психология || Саморазвитие»

Елена Петровна сидела в своём кресле — том самом, которое она занимала сорок лет в этой квартире, — и смотрела на дочь. На Иру, которая пришла не одна, а с мужем и внучкой. На внучку — Катю, которой было восемь лет и которая несла в себе клеймо, поставленное этой самой бабушкой ещё до рождения. — И снова ты не слушаешь! — голос Елены Петровны был холодным и точным, как удар ножа. — Я же говорила: нельзя так много баловать детей. Посмотри на неё — она не умеет сидеть спокойно, не умеет слушать, не умеет...

Нина Сергеевна сидела в гостиной своего нового дома — дома, который она купила на деньги от продажи квартиры сына и который теперь был «её собственным» — и смотрела на невестку. На эту женщину — худую, бледную, с потухшими глазами — которую она сорок лет называла «дочерью», хотя никогда ею не считала. — Что ты сказала? — голос Нины Сергеевны был тихим, но в нём сквозило что-то опасное. Ольга — нет, не Ольга, Наталья, её зовут Наталья — стояла у окна, спиной к свекрови. Плечи её были напряжены, спина прямая, словно палку проглотила...

— Ты же понимаешь, нам нужно больше данных, — мягко, но твёрдо произнёс Алексей, обводя взглядом совещание. — Твой прогноз слишком оптимистичен. Катя почувствовала, как внутри всё сжалось. Она провела бессонные ночи, анализируя цифры, просчитывая риски. Каждый график, каждая цифра были выверены. А теперь её коллега, её наставник, тот, кому она доверяла, фактически назвал её работу непрофессиональной перед всей командой. *Он же сам вчера говорил, что всё отлично*, — пронеслось в голове. Катя посмотрела на свои руки, сжимавшие ручку...

Марина сидела напротив психолога уже третий месяц, и каждый раз, когда она переступала порог этой маленькой уютной комнаты с мягкими креслами и кактусом на подоконнике, она чувствовала себя предательницей. Не по отношению к мужу, не к детям, не к работе. К маме. — Расскажите мне о вашей маме, — сказал Игорь Петрович, её психолог, пожилой мужчина с добрыми глазами и седыми висками. Марина вздохнула. Она знала, что он спросит. Знала, что рано или поздно придётся говорить. Но три месяца она ходила...

Елена стояла у окна и смотрела на вечерний город. Ей было тридцать восемь лет, и она знала, что это утро изменит всё. Два маленьких теста на беременность лежали на столе в ванной, и она уже двадцать минут не могла заставить себя взглянуть на результат. Не потому что боялась. А потому что знала. *Беременна.* От другого. От человека, которого любила последние восемь месяцев. От человека, который сейчас сидел в соседней комнате и считал, что его жена — верная, предсказуемая, скучная Елена — понятия не имеет о его «важных встречах» по пятницам...

Андрей остановился на пороге кухни, словно наткнулся на невидимую стену. Его брат Сергей сидел за столом, ссутулившись над кружкой с чаем. Им обоим было уже под сорок, но в этот момент Андрей снова почувствовал себя тем семилетним мальчишкой, который впервые понял, что в их семье есть правила — одни для него, другие для Сергея. — Что ты сказал? — переспросил он, хотя расслышал каждое слово. Сергей поднял голову. Его глаза — те самые глаза, в которых мама всегда читала «доброту и покой», в которые...

— Мама, я хотела поговорить с тобой... — начала Ольга, стараясь сохранить спокойный голос. Валентина Петровна сидела в своём кресле, скрестив руки на груди. Ей было шестьдесят три года, но осанка всё ещё оставалась безупречной — следствие сорока лет работы директором школы. Она смотрела на дочь так, словно перед ней сидел незнакомец, случайно забредший в её квартиру. — Я слушаю, — произнесла она холодно. Ольга сделала глубокий вдох. Тридцать два года. Тридцать два года она пыталась заслужить любовь этой женщины...

— Я не понимаю, что тут непонятного, — голос бабушки Зинаиды Петровны был твёрдым, как гранит, которым она, по слухам, питалась последние сорок лет семейной жизни. — Завещание составлено, заверено нотариусом, и переписывать я его не буду. Троюродная племянница из Москвы получает квартиру на Арбате. Точка. Мария, её невестка, сидела напротив в кожаном кресле, которое бабушка никогда не признавала «современным барахлом», и пыталась сохранить самообладание. За двадцать три года замужества за сыном...

— Я всё могу объяснить, — голос Дениса был хриплым, словно он не спал несколько ночей. Но Диана уже научилась не верить этому голосу — голосу, который десять лет убаюкивал её, убеждая, что всё в порядке, что она самая счастливая женщина на свете, что их брак — это настоящая любовь. Они стояли в гостиной их просторной квартиры в центре города — квартиры, которую Денис купил пять лет назад, когда его бизнес наконец начал приносить реальные деньги. Диана помнила тот день, когда он привёз её сюда с...

— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — голос Оксаны звучал искренне обеспокоенно, а может быть, Алина просто научилась не замечать фальши, которая сквозила в каждом её слове. — Какое продвижение? Какая должность? Я всегда поддерживала тебя во всём! Они сидели в их любимом кафе на третьем этаже торгового центра — том самом, где познакомились десять лет назад, обе молодые специалистки, только что окончившие университет, полные надежд и амбиций. Тогда Алина работала в небольшой маркетинговой компании копирайтером, а Оксана — HR-менеджером в IT-стартапе...

— Ты даже не представляешь, сколько я для тебя сделала! — голос матери дрожал от обиды и негодования. — Двадцать лет я тебя поднимала, кормила, одевала, а ты... ты вот так со мной поступаешь? Елена Ильинична стояла посреди своей старой кухни, которую не меняла с тех пор, как муж ушёл из семьи двадцать три года назад. Жёлтые обои, которые когда-то казались модными, теперь выцвели до бледного оттенка старой бумаги. Плита, на которой она готовила обеды для дочери все эти годы, уже thriceжды чинилась соседом-пенсионером, потому что денег на новую не было...

Анна сидела в кабинете директора и чувствовала, как бешено колотится сердце. Перед ней лежала папка с её заявлением об увольнении, а напротив сидел человек, который три года определял каждый аспект её жизни — Андрей Петрович, генеральный директор компании, её босс, её тиран, её... хозяин. — Ты уверена? — его голос был неестественно спокойным, но Анна знала этот тон. За ним скрывалась ярость, которую он тщательно контролировал. — Ты понимаешь, что без моей рекомендации ты никуда не устроишься? В нашей сфере все друг друга знают, Анна...