«Жизненные рассказы каждый день»

Чужая чашка с недопитым чаем стояла на журнальном столике, и Наталья смотрела на неё уже минуты три. Не на гору тарелок на кухне, не на крошки на скатерти, а именно на эту чашку с потемневшим пакетиком на дне. Она вдруг поняла, что устала не от готовки. Устала она совсем от другого. Гости ушли полчаса назад. Костя с Денисом и их жёнами, шумные, довольные, наевшиеся. Наталья полдня провела у плиты, потому что Игорь сказал: «Ребята придут, надо накрыть по-человечески». Она накрыла. Улыбалась, подливала, приносила добавку...

Латунный ключ висел на выцветшей красной ленточке, и Галина носила его с собой двенадцать лет. Не потому, что боялась потерять. Просто менять эту ленточку на модный брелок ей не хотелось. Узел на ней завязала мама, ещё когда Галина училась в школе, и с тех пор никто его не развязывал. Лента давно стала розовой, а бородка ключа потемнела от прикосновений. В воскресенье этот ключ лежал на ладони у Раисы Фёдоровны. – Дай я посмотрю, Галочка. Газовщик спросит про замок, а я не запомнила, какой он...

– Подпиши, Верочка, это простая формальность. Ручку я тебе даже свою принесла, хорошую, чтобы не мучилась. Тамара Ивановна положила на кухонный стол прозрачную папку и придвинула её к невестке двумя пальцами. Так придвигают тарелку с угощением ребёнку, который не хочет есть. Вера посмотрела на папку. Потом на свекровь. Та улыбалась той самой улыбкой, от которой у Веры последние два года холодело внутри. – Что это за бумаги? – спросила Вера. – Да ерунда, деточка! Олежек переживает, что живёт на птичьих правах в твоей квартире...

Мастерская на Никитской Ателье пахло по-другому. Инна поняла это ещё в прихожей — не пылью и не старым деревом, как обычно, а чужими духами и чьим-то влажным полотенцем на батарее. Она сняла пальто и прошла в комнату, где на манекене должно было висеть свадебное платье из тафты девятнадцатого века, которое она восстанавливала для музея уже третью неделю. Платье лежало на полу. А сверху — раскрытый чемодан. — Кира? — позвала Инна тихо, хотя уже знала ответ. Из ванной вышла золовка в халате, с феном в руке...

Свекровь называла Марину «хозяйственной девочкой», хотя ключи от собственного дома невестке не доверяла. Странно, но именно так и было: за пять лет замужества Марина ни разу не готовила у себя на кухне без того, чтобы Тамара Ивановна не заглянула через плечо и не поправила, сколько соли класть в борщ. А дом, между прочим, принадлежал Марине. По документам. По завещанию бабушки, которая полтора года назад тихо угасла в своей комнате с видом на яблоневый сад. Дом стоял на окраине Коломны, деревянный,...