ИСТОРИИ О СЕМЬЕ И ЖИЗНИ

Марина стояла на пороге с двумя пакетами — в одном творог и курица, в другом коробка с ампулами, которые отец колол через день. Дверь открылась раньше, чем она успела нажать звонок, будто Анна Петровна караулила за ней. — О, приехала. Проходи, только не топай, у Вити голова болит. — Я ему лекарства привезла. — Знаю я твои лекарства. Ставь на плиту, я потом разберусь. Марина прошла в коридор и остановилась. На вешалке, где двадцать лет висело её старое пальто — она оставила его на случай, если придётся остаться, — теперь болталась розовая куртка Кристины...

— Зарплата у тебя общая, значит, и кредит общий, — сказал муж и ушёл спать. Вера Николаевна пересчитывала квитанции второй раз за вечер, и второй раз получалось одно и то же: за свет на семьсот рублей больше, чем в прошлом месяце, за воду на четыреста. Она отложила в сторону бумажку за газ и потянулась к телефону — проверить, сколько осталось на карте. Экран мигнул и показал сумму, от которой у неё на секунду остановилось дыхание. Двенадцать тысяч четыреста. Должно было быть сорок три. Она сама неделю...

Вера Павловна стояла на табуретке и красила оконную раму. Кисть шла ровно, краска ложилась тонким слоем, как она любила. За окном был март — снег ещё держался в тени, но на солнце уже текло с крыш. Она красила эту раму каждый год сама, потому что нанять маляра стоило денег, а деньги она считала. Когда банка опустела, Вера Павловна полезла в шкаф за старой тряпкой и наткнулась на жестяную коробку из-под обуви. Коробка была тяжёлая, крышка держалась на честном слове, а внутри лежали бумаги — пожелтевшие, сложенные вчетверо...

— Мама, у тебя одна пенсия, а у нас ипотека, — сказал сын и ушёл в комнату. Тамара Ильинична стояла в прихожей с аптечным пакетом в руке и смотрела на закрытую дверь. В пакете лежали капли для глаз — четыреста двадцать рублей, и отрез ситца в мелкий горошек — триста десять. Она купила ткань, потому что увидела её на рынке и сразу представила, как будет сидеть на Ксюше юбка с широким поясом. Ксюше шестнадцать, она давно просила что-нибудь сшить, а не купить в торговом центре. Денис вышел на кухню за водой, увидел чек на столе, взял его двумя пальцами и прочитал...

Вера Павловна вошла на кухню с чайником в руке, и Ольга сразу почувствовала: разговор будет не про чай. Слишком тщательно мачеха поставила чайник на плиту, слишком долго вытирала руки о полотенце. За окном темнело, трёхлетняя Вера сидела на своём стульчике и рисовала пальцем по столу невидимые домики. — Олечка, я хотела посоветоваться, — начала Вера Павловна, усаживаясь напротив. Ольга молча кивнула. За восемь лет, что она знала мачеху, «посоветоваться» всегда означало одно: решение уже принято, и теперь её поставят в известность...