Семейные Драмы

Елена смотрела на экран ноутбука, и цифры плясали перед глазами. Остаток на счете: 1 240 рублей. До зарплаты еще девять дней. Холодный страх сжал горло. Она снова открыла вкладку с коммунальными платежами. Красная надпись «Просрочено» горела, как клеймо. За спиной раздался восторженный вопль. Это её муж Павел одолел очередного монстра в своей компьютерной игре. Два года. Два года он сидел дома, «восстанавливаясь после краха бизнеса». Два года она работала на двух работах, покупала ему дорогие витамины...

Папка из плотного синего картона лежала на кухонном столе, как мина замедленного действия. Анна увидела её сразу, как вошла. Муж, Сергей, сидел спиной к двери и что-то быстро печатал на калькуляторе, сверяясь с бумагами. Он был так увлечён, что не услышал, как жена вернулась с работы. Анна бесшумно подошла и заглянула ему через плечо. На листе была смета: «Дачный участок — 1,5 млн. Строительство дома (коробка) — 2 млн. Отделка...». Общая сумма внизу заставила её сердце пропустить удар. Почти всё, что осталось ей от бабушки...

Елена открыла дверцу старого бабушкиного шифоньера, и в нос ударил знакомый с детства запах нафталина и лаванды. Всего неделя прошла с тех пор, как Анны Петровны не стало, а квартира уже казалась пустой и холодной. Каждый предмет здесь хранил тепло её рук, и разбирать вещи было невыносимо больно. Она только что нашла в ящике комода старинную музыкальную шкатулку, покрытую перламутром, но без ключика. Бабушка часто говорила: «В музыке правда, Леночка». Елена повертела шкатулку в руках, вздохнула и поставила на стол...

Елена поставила на стол пирог с яблоками, который Тамара Игоревна, её свекровь, так любила. Воскресный ужин в их маленькой квартире стал традицией, которую нарушать было нельзя. Муж Павел уже разливал чай, а его мать сидела во главе стола, как королева на троне, и оглядывала их скромное жилище с лёгким презрением. — Хорошо у вас, уютно, — начала свекровь издалека, отпивая чай. — Только тесновато, конечно. Особенно когда дети пойдут. А вот нашей Светочке совсем негде жить. Снимает комнатушку на окраине, бедняжка...

Ольга стояла посреди гостиной, глядя на раскрытый чемодан на полу. В нём лежали её книги, пара рамок с фотографиями и старый плюшевый заяц — подарок отца, которого уже не было в живых. Тамара Павловна, её свекровь, только что сбросила всё это с полки с ледяным спокойствием, будто смахивала пыль. — Здесь должен стоять мой сервиз, — произнесла она ровным, не предвещающим бури голосом. — А этому хламу место на антресолях. Или лучше на свалке. — Тамара Павловна, это мои вещи, — тихо сказала Ольга, чувствуя, как внутри всё сжимается в ледяной комок...