Семейные Драмы

Галя замерла с подносом в руках. Слова свекрови прозвучали так громко, что их услышали все, кто сидел в холле отделения. Пару человек обернулись. Галя почувствовала, как щеки заливаются краской. — Вы же знаете, у нас в столовой кормят только родственников больных, — продолжала Клавдия Михайловна, глядя на Галю в упор. — А вы тут каждый день как на работу ходите. Сначала завтрак, потом обед, потом ужин. И мужа своего притащили, и ребёнка. — Клавдия Михайловна, я приношу еду Мише, — тихо ответила Галя, стараясь говорить спокойно...

Ира стояла в прихожей, скрестив руки на груди. Сердце колотилось где-то в горле, но голос звучал твёрдо. Она смотрела на Стаса — своего мужа, с которым прожила пять лет, — и ждала ответа. — Если сегодня же твоя мать не покинет мою квартиру, ты вместе с ней будешь искать себе новое жильё. Всё понял? Стас побледнел. Он открыл рот, потом закрыл, словно рыба, выброшенная на берег. Из кухни доносился запах борща — Елизавета Андреевна, его мать, уже третью неделю хозяйничала здесь как у себя дома. — Ир, ну ты чего? — наконец выдавил он...

Наташа застыла в дверях гостиной, не веря своим глазам. Руслан в одних домашних штанах, с мокрыми после душа волосами, переставлял мебель. Старый диван её родителей, который мама лично выбирала двадцать лет назад, теперь стоял у противоположной стены. А на его месте красовался огромный кожаный монстр — угловой диван тёмно-коричневого цвета, который Наташа видела впервые в жизни. — Руслан, — голос дрогнул. — Что это? — Диван, — он обернулся, сияя, как ребёнок, получивший долгожданную игрушку. — Нравится? Кожа, натуральная...

Ольга стояла посреди коридора и смотрела на чемодан. Огромный, бордовый, с оттопыренными боками. На нем ещё наклейка аэропорта Шереметьево красовалась. Чемодан стоял прямо посередине прихожей, перегораживая проход, и выглядел так, будто собирался жить здесь долго и счастливо. — Мама, а куда мне вещи ставить? — крикнула Людмила Васильевна из комнаты. — Я тут полочку освободила в шкафу, но там ваши куртки висят. Ольга закрыла глаза. Глубоко вдохнула. Выдохнула. — Людмила Васильевна, вы же говорили, что на неделю всего, — ровным голосом сказала она, проходя в спальню...

Валя стояла на пороге кухни и сжимала в руке мобильный телефон так, что пальцы побелели. На экране висело уведомление о переводе — триста тысяч рублей. Третья сумма за последние полгода. — Ты слышишь меня вообще? — голос Ольги Ивановны прозвучал над самым ухом, заставив вздрогнуть. — Я говорю, что полотенца в ванной надо менять раз в три месяца, а не раз в полгода! Валя медленно подняла глаза. Свекровь стояла в проёме, подперев рукой бок, и смотрела на неё так, будто перед ней была не жена её сына, а нашкодившая прислуга...

Марина сидела за своим столом в открытом офисе и смотрела, как медленно ползёт стрелка на кофемашине. Три года. Три года она откладывала каждую лишнюю копейку, отказывала себе в новых сапогах, в косметике, в походах в кино. Ради чего? Рядом зазвонил телефон. Миша. — Мариш, привет. Слушай, я тут с Игорем говорил. У него проблемы — машина в хлам, кредит висит, а ему на работу надо. Мы решили, что мою тачку я ему отдам, а ты добавишь на новую мне. Марина прикрыла глаза. Вот оно. — Миш, ты серьёзно? Я три года копила...

Даша вернулась с рынка раньше, чем планировала. Сумки с продуктами оттягивали руки, в пакете аппетитно пахло свежей зеленью и копчёной рыбой — Олег любил по выходным наворачивать бутерброды с ней и крепким чаем. Она уже предвкушала, как они сядут на кухне, как он улыбнётся, оторвавшись от телефона, и скажет: «Ну ты моя хозяюшка». Но вместо этого, едва переступив порог, Даша услышала голоса. Мужской и женский. Громкий смех — её смех, вернее, его. Она замерла в прихожей, поставила сумки на пол. Сердце заколотилось где-то в горле...

Поезд прибыл на вокзал в половине одиннадцатого вечера. Ира устало тащила чемодан по перрону, радуясь, что наконец-то дома. Две недели в командировке вымотали её до предела — бесконечные переговоры, презентации, отчёты. Единственное, о чём она мечтала всю обратную дорогу, — это принять горячую ванну и провалиться в мягкую постель. Она поймала такси, назвала адрес и откинулась на сиденье. За окном проплывали огни ночного города. Ира смотрела на них и чувствовала, как напряжение потихоньку отпускает...

Кухня утопала в ароматах. Золотистая курочка шкворчала на противне, пирог с капустой остывал на подоконнике, а на плите уже закипал борщ — Тоня встала затемно, чтобы успеть к приезду свекрови. Она надеялась, что сегодня всё пройдёт гладко. Ну хотя бы один раз. — Тонечка, какая ты у нас хозяюшка! — Валентина Фёдоровна появилась в дверях, цокая каблуками по линолеуму. Она была при полном параде: новая кофта, на шее бусы из янтаря, волосы уложены в высокую причёску. — Пахнет божественно. Прямо как в ресторане...

Настя замерла над раскрытой сумкой мужа. В пальцах она держала тонкую золотистую заколку с маленьким страусом — игрушечную, почти детскую. Такие носят молодые девчонки, чтобы волосы с лица убрать. Только у Дениса волосы короткие, он даже гель для укладки терпеть не может. — Настя, ты чего там копаешься? — раздалось из кухни. Она вздрогнула, сунула заколку обратно в боковой карман сумки и захлопнула молнию. — Да так, ищу свои ключи, — крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — В моей сумке? — Денис появился в дверях, жуя бутерброд...

— Юля, ну что тебе стоит? Мама просто попросила помочь с уборкой, она же старенькая! — голос Кости звучал раздражённо, будто она отказывалась от чашки чая, а не от унизительной роли бесплатной прислуги. Юля медленно выдохнула, разжимая пальцы, вцепившиеся в край стола. Она работала врачом в городской больнице, последние три дня провела на ногах, вытаскивая пациентов с пневмонией, и пришла домой только затем, чтобы рухнуть без сил. Но, видимо, у судьбы были другие планы. — Костя, я не нанималась прислуживать твоей матери и всей вашей семейке...

Инна сидела на краю больничной койки и смотрела на дверь. Она ждала этого момента полтора года — с того самого дня, как подписала бумаги о разводе. Золотая осень. 10 октября, десять утра. Дверь распахнулась, и в палату влетел Стас. Бывший муж. Он выглядел растерянным, мял в руках кожаную перчатку и явно не знал, с чего начать. — Инна, привет... Ты как? — Прекрасно, — она поправила халат. — Родила час назад. Мальчик, три восемьсот, здоров. Можешь поздравить. Стас замялся, переступил с ноги на ногу...