Истории от Аиши

Две полоски проявились за три секунды. Я сидела на крышке унитаза и смотрела на тест, а за дверью свекровь объясняла Максиму, как правильно чистить картошку. Её голос проникал сквозь стену, громкий, уверенный, не терпящий возражений. — Не так! Кожуру толсто срезаешь, половина картошки уходит! Максим бормотал что-то в ответ. Я слышала интонацию — виноватую, оправдывающуюся. Он всегда так говорил с матерью. Как ребёнок, которого застукали за проступком. Я спрятала тест в карман халата. Вышла из ванной...

Дверь распахнулась так резко, что я вздрогнула. Я стояла у плиты, помешивала суп, и даже не услышала звонка. Потому что его не было. Нина Петровна вошла своим ключом. Прошла в кухню, как к себе домой, остановилась посреди комнаты и посмотрела на меня взглядом хозяйки, которая застала незваную гостью. — Пока я жива, ты здесь хозяйкой не будешь. Я стояла с половником в руке и не сразу поняла, что ответить. Не потому что растерялась. Просто было так абсурдно — слышать это в собственной квартире, купленной на наши с Димой деньги, в которой мы живём уже полтора года...

Я вернулась из командировки в десять вечера. Устала, хотела только душ и кровать. Ключ повернулся в замке легче, чем обычно — замок был новый. Я остановилась на пороге, не понимая. Потом вошла. Квартира была другой. Стены выкрашены в бежевый. Новые шторы — синтетика с золотыми кистями. Ковёр с розами. На месте бабушкиного секретера — белый глянцевый комод из IKEA. Вместо старого дивана с вытертым бархатом — кожаный угловой, с подстаканниками. Я стояла посреди гостиной и не узнавала свой дом. — Нравится? — голос Нины Борисовны прозвучал из кухни...

Первый раз я проснулась в три ночи от скрипа двери. Антон осторожно надевал джинсы в темноте, искал телефон на тумбочке. Я притворилась спящей. Слышала, как он выходит из комнаты, как тихо закрывает входную дверь. Лифт поехал вниз. Я лежала и смотрела в потолок. Думала про всё сразу. Про другую женщину. Про то, что уже полгода он какой-то не свой. Нервный. Вздрагивает от звонков. Долго сидит в телефоне. Отворачивается, когда я подхожу. Вернулся он через час. Лёг тихо. Пах улицей и сигаретами, хотя не курил уже два года...

Я услышала шорох бумаги раньше, чем увидела её. Вернулась с работы на час раньше — отменили планёрку — и замерла в прихожей, потому что из спальни доносились звуки. Не воровские, осторожные, а обычные, домашние. Кто-то листал документы. Открывал ящики. Вздыхал. Я толкнула дверь. Свекровь сидела на полу возле моего комода, вокруг неё были разложены папки, конверты, старые фотографии. Она держала в руках свидетельство о праве на наследство. Моё. То, которое пришло три недели назад после смерти тёти Веры...