— Мам, а как правильно написать в проекте про тебя — приёмная мама или просто мама? — спросил Дима, не поднимая глаз от тетради, разложенной на кухонном столе. Вопрос этот застал меня врасплох настолько, что я на секунду замерла с чашкой в руке, не зная, что ответить сразу. — А как тебе самому кажется правильным? — спросила я, стараясь выиграть время на обдумывание. — Мне кажется, просто мама, — сказал он, пожав плечами с той нарочитой небрежностью, за которой подростки обычно прячут вещи, для них на самом деле важные...
Случайные люди
Крестница попросила меня, а не родную маму, помочь ей одеться в день свадьбы. Я понимаю почему, но объяснить это словами непросто
— Тёть Марин, а вы поможете мне с платьем в субботу? — спросила Алиса по телефону в среду вечером, будто речь шла о самой обычной просьбе. Я не сразу нашлась что ответить. Не потому что не хотела — конечно, хотела, — а потому что вопрос этот, произнесённый так буднично, на самом деле означал гораздо больше, чем просьбу застегнуть молнию на платье. — А мама что? — спросила я осторожно. — Мама расстроится, наверное, если узнает, что я вас в первую очередь попросила, — сказала Алиса, слегка смутившись...
Восемь лет я знала соседку сверху только по звукам через потолок. Когда звуки пропали на неделю, я поняла, что даже не знаю её имени
Соседка сверху появляется в моей квартире каждый вечер около семи, хотя я никогда не видела, как именно она заходит к себе, только слышу отдалённые звуки через потолок каждый раз в одно и то же время. Слышу только — сначала входная дверь, глухой стук где-то далеко наверху, потом шаги через прихожую, потом характерный скрип половицы у окна, который повторяется каждый раз в одном и том же месте. Живу я здесь восемь лет уже, она заселилась, кажется, раньше меня немного, застала её уже как данность с самого начала...
Двадцать пять лет мы женаты, а муж всё ещё не может запомнить, куда кладёт ключи. В годовщину я поняла, что не хочу, чтобы это менялось
Сегодня двадцать пять лет, как мы расписались. Юбилей вроде круглый, серьёзный, а праздновать решили скромно — заказали столик в обычном кафе неподалёку от дома, не в ресторане каком-то пафосном, просто посидеть вдвоём, без детей, без гостей. Дети наши, кстати, предлагали устроить что-то более торжественное — банкет, гостей созвать, тамаду даже кто-то из них в шутку упомянул для полноты картины. Мы отказались единодушно, оба сразу, без долгих обсуждений. — Не наш это формат совсем, шумные празднества с тостами через каждые пять минут и обязательными родственными спорами о рассадке гостей...
У моей бабушки не было слуха с четырёх лет. Мы придумали с ней свой собственный язык, которого не знал больше никто
Бабушка оглохла в сорок девятом, ей было четыре года, скарлатина дала осложнение на уши, так рассказывала мама, хотя сама бабушка эту историю никогда не рассказывала — не потому что не хотела, а просто говорить вслух ей было трудно, а жестами объяснять такие подробности не особо получалось. Родители её, прабабушка с прадедом моим, тогда, говорят, долго не могли смириться, возили её по врачам в область, даже в Москву один раз ездили, безрезультатно, конечно, — время такое было, медицина не всесильная совсем в те годы, особенно в глубинке, куда специалисты хорошие добирались редко...
