"Жизнь как она есть"

В восемь тридцать утра за стеной завизжал перфоратор. Марина отставила кофе и зажмурилась. Восьмая суббота подряд. На экране висело окно видеозвонка с клиентом из Новосибирска. Голос прерывался, будто сквозь помехи. ━━━━━ — Марина, я вас почти не слышу, — сказал клиент. — Секунду, — она зажала микрофон рукой. Часы показывали восемь тридцать две. По правилам дома шумные работы по выходным разрешены с десяти. Объявление висело в подъезде ещё в июне, она сама его читала. Игорь, муж, лежал под подушкой, наполовину закрыв голову...

— Ваша бронь отменена, — сказал голос в трубке. Марина переспросила три раза. Оператор турагентства терпеливо повторил: бронь на Анталию снята позавчера, деньги частично возвращены на карту. Она сидела в обеденном зале бухгалтерии с недоеденным супом и чувствовала, как немеет рука с телефоном. — Кто отменил? Я не отменяла. — Заявка ушла с личного кабинета вашего мужа, — ответил оператор. — Виктор Ковалёв, верно? Марина положила телефон рядом с тарелкой. Коллега Лена подняла бровь через стол, но ничего не спросила...

— Куда заносить кухонный гарнитур? — спросил грузчик. Марина стояла в дверях в халате и не понимала вопроса. Она никого не ждала. В подъезде уже гудел лифт, поднимая вторую партию коробок. ━━━━━ Она заглянула в накладную у грузчика в руках. Заказчик — Людмила Викторовна. Марина узнала имя свекрови сразу. В накладной была приложена цветная распечатка эскиза: угловые шкафы, столешница из тёмного дерева, полки без ручек. Где-то она уже видела этот рисунок, но вспомнить не успела — грузчик терпеливо ждал ответа...

— Дай мне ключ, — сказала свекровь ровным голосом. Марина чуть не выронила чашку. Людмила Викторовна стояла в дверях, не снимая пальто, и смотрела прямо, будто репетировала эту фразу всю дорогу от метро. — Какой ключ? — переспросила Марина, хотя всё поняла сразу. — От вашей квартиры. Мне нужен свой. Игорь застыл у холодильника с пакетом молока в руке. Он не спешил вступаться, и это раздражало Марину больше, чем сама просьба. — Зачем вам ключ, Людмила Викторовна? У вас же телефон, договоримся о времени...

— Денис, ты вообще приедешь? Марина держала телефон у уха и смотрела в окно палаты. За стеклом маячила капельница на соседней койке, где лежала незнакомая старушка с перебинтованной рукой. В коридоре кто-то катил тележку с обедом, звенели металлические крышки. Мама лежала бледная, после наркоза её знобило даже под двумя одеялами, губы были сухие и потрескавшиеся. Брат молчал секунды три, потом тяжело вздохнул в трубку. — Марин, я не могу сейчас сорваться. Работа. — Маме заменили сустав. Она две недели даже до туалета сама не дойдёт...