"Жизнь как она есть"

— Мама, у меня своя семья, а ты опять ждёшь, что я брошу всё и приеду?! Ирина кричала это в трубку, стоя посреди прихожей в одном тапке. Второй она так и не нашла. Было десять минут девятого, суббота, а в кухне уже шипела сковородка. В трубке стало тихо. — Я не прошу, — сказала мама ровным голосом. — Я просто говорю, что кран течёт. Капает всю ночь, я полотенце подложила, чтобы не стучало. — Мам, у Полины сегодня концерт. В два часа. Я тебе в среду говорила. — Ну, значит, не приедешь. Я так и поняла...

Ирина Сергеевна уже лет пять смеялась, прикрывая рот ладонью. Привыкла так, что и не замечала. Замечали другие. Девочки в бухгалтерии на мебельной фабрике сначала подшучивали, потом перестали, а старшая дочь Оля однажды спросила по телефону: «Мам, ты чего шепчешь?» А Ирина не шептала. Она просто говорила чуть тише и в сторону, чтобы не показывать. Яблоко откусывала одной стороной, на фотографиях улыбалась одними губами, а если в магазине продавщица шутила, отвечала кивком. Три года назад врач назвал сумму и сказал, что тянуть дальше нельзя...

Оксана не стала разуваться и даже сумку с плеча не сняла. Я стояла в прихожей с сантиметром на шее и булавочной подушечкой на запястье. Минуту назад я подкалывала рукав на манекене в большой комнате и на звонок вышла как была, с булавкой в зубах. Вынула, воткнула в подушечку. – Галина Сергеевна, вы ведь в воскресенье уезжаете? – спросила она. – В воскресенье, поезд в одиннадцать сорок. К сестре в Тамбов, у неё обои. – Вот и хорошо. Мне нужен ваш запасной ключ. Тот, что на крючке. Крючок висел справа от зеркала, ключ на нём был с красной тесьмой, чтобы я не путала его со своим...

В воскресенье Галина Петровна пришла с пирогом и с буклетом. Пирог был с капустой, ещё тёплый, завёрнутый в два полотенца. Буклет лежал в сумке сверху, глянцевый, сложенный втрое, и торчал так, чтобы его заметили сразу. Лена заметила его ещё в прихожей. И во рту стало сухо, как перед экзаменом, к которому она не готовилась. — Мам, ты бы позвонила, — сказала она. — Мы бы встретили. — Да что вас встречать, я не гостья. — Галина Петровна сунула ей полотенца с пирогом и принялась расстёгивать пальто...

— Завтра отпросишься с работы и отвезёшь мою маму в больницу! Дмитрий сказал это с порога, даже куртку не снял. Лена стояла у плиты с половником в руке. А суп уже полз к краю кастрюли. Ей было тридцать восемь, и за десять лет брака она привыкла, что новости в их доме объявляют именно так. Не спрашивают, а сообщают. Но слово «отпросишься» прозвучало особенно ловко, словно с её начальницей он уже обо всём договорился. А завтра у Лены был закрытый квартал, самый тяжёлый день за три месяца. — Дим, ты меня слышишь? — Лена убавила огонь...