Истории на страницах

— Где они, Юля? Я тебя по-хорошему спрашиваю: куда ты дела деньги? — Папа, о чем ты вообще говоришь? Какие деньги? — Те самые! Сорок пять тысяч. С отпускных и за шабашку на складе. Лежали в синей жестяной банке из-под индийского чая, за сервизом в стенке. Вчера утром там были, а сейчас — пустая труха и три копейки советские! — Я даже не знала, что у тебя там что-то лежит! Зачем мне твоя банка? — А кому еще?! Мать на сутках в больнице, ключи от квартиры только у нас троих. Или к нам домовой с монтировкой...

— Опять закололо, Верочка... Вот прямо тут, под лопаткой, словно гвоздем ржавым крутят... — Мама, ты держишься за правый бок. — Отдает туда, глупая! Ты же знаешь, сердце — орган коварный, оно по всему телу мечется, когда чует беду. Ой, открой форточку, воздуха совсем нет. И капли... накапай тридцать капель. Нет, сорок! Вера медленно положила помаду на комод рядом с круглым зеркалом. Зеркало отразило ее уставшее лицо, темно-синее шелковое платье, купленное на прошлой неделе с третьей попытки в универмаге у вокзала, и аккуратно уложенные светлые волосы...

— Ты с ума сошел, Юра? Какая еще неделя? У меня однушка, диван продавлен, а смена в трамвайном депо начинается в пять утра. Мне спать надо, а не хороводы водить. — Да ладно тебе, Вадим, не заводись. Всего на семь дней, честное слово! Хозяйка квартиры на окраине залог не отдала, выгнала ни за что, на улице сырость, а у меня инструмент в багажнике ржавеет. Я перекантуюсь, пока нормальную комнату не сниму. Мы же родня, тетя Люба тебе кем приходится? Матери твоей родная сестра! Неужели на вокзал меня...

— А борщ-то, Лида, пересолила. В такой день и то умудрилась все испортить. — Кому солоно, Светлана, тот хлебом заедает. А борщ нормальный, с утра варила. — С утра она варила… Мама его всегда на говяжьей грудинке делала, с фасолью, а у тебя что? Вода и капуста синяя. Никакого уважения к памяти покойной. Лидия молча поставила на край длинного стола глубокую миску с нарезанным ржаным хлебом. Руки ее, привыкшие за двадцать лет работы медсестрой в процедурном кабинете к любой грязи и боли, сейчас мелко подрагивали...