Истории на страницах

— Лида, ты только не нервничай, сядь и выпей воды, — мама даже не повернулась ко мне, продолжая деловито перетирать хрустальные рюмки кухонным полотенцем. — Какой воды, мама? — мой голос сорвался на визг, о котором я сразу пожалела, но остановить дрожь в пальцах уже не могла. — Денис три месяца живет на две семьи, а ты вчера выбирала с ним шторы для его новой съемной квартиры?! Мама аккуратно поставила рюмку в сервант, закрыла стеклянную створку и только тогда бросила на меня тяжелый, слегка раздраженный взгляд...

водитель маршрутки промолчал, заглушил мотор и нажал на кнопку блокировки дверей — Шеф, выкинь эту шавку на трассе, иначе я сейчас полицию вызову! Мы за проезд платили, а не за блохи и вонь! Степан даже не повернул головы. Он только крепче стиснул пальцы на вытертом до глянцевого блеска ободе руля и глянул в зеркало заднего вида. На переднем сиденье, прямо возле перегородки, нахохлился плотный мужик в расстегнутой кожанке. Лицо у мужика было багровое, злое, а палец с массивной печаткой нервно тыкал куда-то вниз, под ноги...

— Он на него даже чихает точно так же, Рита. С зажмуриванием на правый глаз. Неужели ты за пять лет ни разу не сопоставила даты? Алёна держала кружку обеими руками, будто грела пальцы, хотя на кухне было душно от включённой духовки. Я застыла с половником в руке, с которого на белую столешницу медленно капал ягодный морс. — Что ты несёшь? — мой собственный голос показался мне чужим, словно доносился из жестяной трубы. — Положи кружку и повтори нормально. — А то ты не слышала, — сестра даже не моргнула...

— Ты спятил, Артём? У него на лбу синими чернилами выбито: подлец. Ты забыл, как он тебя вышвырнул шестнадцать лет назад? Вика с размаху опустила фарфоровую кружку на гранитную столешницу. Кофе брызнул на свежие чертежи фасада загородного дома, но жена даже не обратила на это внимания. Её глаза полыхали неподдельным, почти осязаемым гневом. — Вика, остынь, пожалуйста. Никто его директором филиала сразу не ставит. Артём осторожно промокнул бумажной салфеткой коричневую лужицу, стараясь не размазать тонкие линии туши...

— Ты совсем спятил, Костя? Она в реанимации, а ты мне чеки суёшь?! — А кто их оплачивать должен, я один?! У тебя машина за три миллиона, Вадик, а на лекарства матери у тебя suddenly лапки? Костя с размаху припечатал ладонь к обшарпанному пластику больничного столика. Тонкий лист назначения затрепетал и спланировал на линолеум, прямо к начищенным туфлям Вадима. Семь лет они не разговаривали. Семь проклятых лет, начавшихся с дурацкого отцовского гаража на окраине и ржавого мотоцикла с коляской, который каждый посчитал своей законной памятью...