Истории из жизни

Клавдия достала тетрадь. Руки дрожали так, что она чуть не выронила её. Она положила книгу на стол под луч света из окна. Достала из-под широкой резинки своих необъятных панталон маленький металлический предмет. Миниатюрная камера «Минокс», которую дал ей лейтенант Дьяконов. «Держи крепко, не смажь кадр. Расстояние 30 сантиметров», — звучал в голове голос лейтенанта. Она открыла тетрадь наугад. Столбцы цифр, фамилии, суммы взяток. Горком — пять тысяч. Милиция — две тысячи. ОБХСС — три тысячи. Щёлк...

Клавдия замерла с подносом в руках. Сердце пропустило удар. Три вагона финского сервелата. В магазинах люди дрались за синюю курицу, а здесь три вагона дефицитнейшей колбасы собирались списать как собачий корм. — А бумаги? — спросил один из цеховиков, нервно постукивая пальцами по столу. — ОБХСС не прижмёт? Сейчас проверки лютуют. Говорят, из Москвы комиссия едет. Штерн тихо засмеялся. Его смех был похож на шелест сухих листьев. — Молодой человек, вы, видимо, плохо знаете, как работает наша система...

История тихой и незаметной женщины с феноменальной памятью, которая в одиночку свергла коррумпированного «князя» советской торговли. В эпоху всеобщего дефицита и беззакония на овощной базе №4 Клавдия Ивановна Чугунова превратила своё главное оружие — цифры — в приговор для целой преступной империи. Рассказ о том, как невидимка становится самым опасным врагом для тех, кто считает себя непобедимым. В 1978 году князь советской торговли Артур Коргин держал в страхе весь город. Его боялась милиция, уважали воры в законе и прикрывали генералы из Москвы...

В глухой сибирской тайге, где царят лишь холод и закон выживания, бывший пограничник Алексей Громов уже двенадцать лет живёт в добровольном изгнании, спасаясь от боли утраты. Его одиночество нарушает появление замерзающей беглянки Зарины, чья жизнь разрушена насилием и угрозами. Между двумя сломленными судьбой людьми, спрятавшимися от мира в снежной пустыне, рождается хрупкая связь, проверенная бураном, голодной волчьей стаей и собственными страхами. Но даже обретённое тепло не может стереть прошлое: у Зарины есть дочь, ради которой она готова на всё, а у Алексея — обещание отпустить её...

Дома Паша уложила её на пуховую перину, напоила отваром из зверобоя и душицы, обмыла раны тёплой водой, приговаривая какие-то старые заговоры. Когда Аня забылась тяжёлым, тревожным сном, Паша вышла на крыльцо. Она достала из кармана передника папиросу «Беломор», закурила, глубоко затягиваясь едким дымом. Её взгляд был устремлён на большой добротный дом с зелёной крышей, который возвышался над деревней, как замок феодала. Там спал Трофим. — Ну всё, Боров, — прошептала она, сплёвывая табак. — Кончилось твоё время...