Тайны женского сердца

Ключ проворачивался в замке с лёгким стрекотом, и этот звук был для Елены самой любимой мелодией последних месяцев. Щёлк — и ты дома. Щёлк — и никого. Щёлк — и можно выдохнуть. Она открыла дверь, сбросила туфли, прошла по узкому коридору. Квартира-студия, тридцать два квадратных метра, с одним окном на юг и батареей, которая зимой шипела, как старый кот. Своя. До последнего квадратного сантиметра — своя. Елена поставила сумку на табурет и замерла у окна. За стеклом гас апрельский вечер, во дворе играли дети, где-то далеко лаяла собака...

— Валентина Сергеевна, вы же понимаете, без вас никак? Отчёт к утру нужен. Нина стояла в дверях её кабинета, склонив голову набок. В руках держала папку с бумагами, которую, видимо, собиралась оставить ей до утра. Валентина медленно закрыла ноутбук. На часах было без пятнадцати семь. Муж звонил три раза. Внучка ждала её на день рождения — семь лет отмечали сегодня у старшей дочери. — Нина, — сказала она ровно, — у меня день рождения внучки. Я же предупреждала неделю назад. — Ой, — Нина всплеснула руками, — ну так это же у внучки, а тут — работа...

— А ты что, забыла, кто тебе эту новую жизнь устроил? Голос Андрея звучал так ровно, что Марина на секунду подумала — она ослышалась. Он стоял у окна, в её кухне, в её халате, и говорил это её кофейной чашке, а не ей. Будто признавая вслух, что она, Марина, уже и не человек, а так — обслуживающий персонал своей же квартиры. Она поставила сковородку на плиту. Руки не дрожали. Это её саму удивило больше всего. — Андрюш, ты сейчас о чём? — О том, что без меня ты бы до сих пор сидела в своей норе и выла в подушку...

Валенок стоял посреди двора один. Левый. Правый валялся в сугробе у самой калитки, облепленный снегом, будто его швырнули сгоряча. Нина Павловна увидела это из окна и поняла — опять. Опять Витька вернулся под утро, скинул обувку, где стоял, и рухнул спать, не раздеваясь. Она отвернулась от окна, оперлась о подоконник. Пальцы у неё задрожали, и она сжала их в кулак, чтоб не видеть этой дрожи. Семьдесят два года прожила, мужа схоронила, младшую сестру пережила, а вот на сыне, на единственном, сердце надрывается по-настоящему...

Лакированная сумочка цвета бордо стояла на свадебном столе между салатницей и бутылкой шампанского. Обычная женская сумка, каких тысячи. Но именно в неё один за другим исчезали белые конверты с деньгами, которые гости дарили молодожёнам. И именно возле этой сумки сидела свекровь Лариса Павловна — румяная, в новом платье, с улыбкой доброй хозяйки. Никто за столом не замечал, что происходит. Никто, кроме Виктора Сергеевича, отца невесты. Он сидел напротив, сцепив мозолистые руки в замок, и молча наблюдал, как рассыпается всё, что он строил двадцать пять лет...