Истории на выдохе

Она брела мимо рынка в ноябрьский снег — бездомная, больная, забытая. И вдруг кто-то из толпы посмотрел на неё так, как не смотрели уже двенадцать лет Середина ноября. Мелкий колючий снег обжигал лицо. Саша шла вдоль глухой каменной стены, огораживающей старый расселённый квартал. Люди спешили мимо, не замечая её. Каждому хотелось скорее домой, в тепло. А у Саши дома не было. Как так вышло? Иногда она могла связно рассказать свою историю. Но не сейчас. Сейчас болезнь давала о себе знать особенно сильно...

Последняя неделя сентября выдалась дождливой. Нудный моросящий дождь не прекращался ни на минуту. Хмурое серое небо куполом нависло над городом, и казалось, солнце уже никогда не пробьётся сквозь тяжёлые, как мокрая вата, тучи. Несмотря на полдень, комнаты большого дома Юлии Степановны Володиной были объяты вечерними сумерками. Снежана неотлучно сидела у постели бабушки. Она потеряла счёт времени. Знала, конечно, какое сегодня число. Но это не имело значения. Все её мысли были сосредоточены на неизбежном — на том, после чего она не представляла своей дальнейшей жизни...

Лиза придирчиво смотрела на себя в зеркале. Конечно, хорошо бы скинуть хотя бы пять кило. Но тёмное платье отлично скрывало живот и полные предплечья, макияж она постаралась нанести так, чтобы визуально сделать лицо менее крупным. И, надо сказать, получилось. В общем, Лиза самой себе понравилась. Брендовый наряд, причёска, аккуратные стрелки. Молодая женщина очень старалась. Ведь сегодня та самая долгожданная встреча у нотариуса. И там будет она — Ирка. И её красавец парень Андрей. Перед обоими хотелось предстать вот такой: потрясающей, стильной, уверенной...

Тобольск, 1917 год. Зима нынче наступила рано — даже по сибирским меркам. Ещё до Покрова пришлось вставлять в упряжь оглобли саней вместо телеги. Лошади волокли их по замёрзшей земле, где проглядывали островки так и не успевшей увянуть травы. После Рождества город погрузился в студёное цепенение. А когда оно отступило, пришли февральские ветра. Метель сменялась бураном. Тот звал подругу Пургу. — Александра Николаевна, голубушка! В комнату вбежала испуганная горничная — светловолосая Машенька, с морозным румянцем на щеках...