Истеричка

— Дима, ну скажи ей, чтобы она перестала таскать эту… ну, эту Оксану. Я больше не вынесу. Екатерина стояла на кухне, сжимая кружку с остывшим чаем. За стеной, в гостиной, Людмила Павловна поила чаем дочь своей подруги — девушку лет двадцати пяти, с идеальным маникюром и громким смехом. Это был уже третий визит за месяц. Дмитрий сидел за ноутбуком, делая вид, что работает. — Кать, ну что я ей скажу? Она просто пригласила знакомую. У нас дом открыт, ты же знаешь. — Открыт для кого? Для тех, кого твоя...

Ключи от бабушкиной квартиры Елена получила в среду, после обеда. Шёл первый снег, и на подоконнике в пустой кухне лежала тонкая белая полоска — форточка была приоткрыта. Она вошла, остановилась, прижала к груди папку с документами...

Никита перестал ходить в школу во вторник. Сказал, что голова болит. Ирина не стала настаивать — сама видела, что сын бледный, под глазами круги. В среду повторилось. В четверг она нашла его рюкзак в коридоре — порванный, с выдранной подкладкой. — Что случилось? — спросила она, заглядывая в комнату. Никита сидел на кровати, обняв колени. — Ничего. — Никита, я вижу, что рюкзак порвали. Кто? — Сам порвал. — Не ври. Он замолчал. Ирина села рядом, положила руку на плечо. — Сынок, ты можешь мне сказать...

Алексей сидел в машине, смотрел на табло вокзала. Электричка из Рязани опаздывала на двадцать минут. Он ждал сестру. Светлана позвонила вчера вечером, голос дрожал: «Алёша, меня выгнали из съёмной квартиры. Муж не платит, я с детьми на улице. Можно у тебя пожить пару недель, пока найду работу?» Он сказал: «Конечно, приезжай». Что он мог сказать? Сестра всё-таки. Он вспомнил, как они были маленькими. Светка таскалась за ним хвостиком, он защищал её во дворе от мальчишек. Потом она вышла замуж, уехала, родила Дашу, потом Колю...

Каждое утро одно и то же. Я встаю в шесть, ставлю чайник, проверяю, собраны ли у Миши в рюкзак тетрадки. Соня ещё спит, уткнувшись носом в плюшевого зайца. Алексей пьёт кофе, смотрит в телефон. Не поднимает глаз. — Мне нужно на хозяйство, — говорю я. Он отрывается от экрана. Взгляд спокойный, деловой. — Сколько? — Тысяч двадцать. Соне нужна куртка, у Миши обувь развалилась, и коммунальные… — В прошлый раз я давал двадцать пять. Куда всё делось? Я чувствую, как к щекам приливает кровь. Он не спрашивает — он допрашивает...