Исповедь за закрытой дверью

— Соня, ты уверена, что взяла с собой все лекарства? — Голос мамы прозвучал неожиданно близко, заставив меня вздрогнуть. Я стояла на коленях перед картонной коробкой, пытаясь запихнуть в неё очередную стопку книг, которые, по-хорошему, давно надо было прочитать, но руки до них так и не дошли. Моя комната, в которой я провела двадцать три года своей жизни, напоминала сейчас поле битвы, заваленное полупустыми коробками и пакетами. Мама стояла в дверном проёме, скрестив руки на груди, её взгляд скользил по беспорядку, но цеплялся за меня...

Когда я вышла из машины у старых кирпичных ворот, сердце вдруг замерло. Словно кто-то сжал его в кулаке и не спешил отпускать — не от боли, нет, а от чего-то неловко долгожданного. Воздух пах прелыми листьями и далёким дымом, как в детстве… Вот только тогда я подходила к этому дому не одна — со своими страхами и мечтами, а теперь с чемоданом, больной тревогой где-то внутри и звонком, который нельзя было проигнорировать. — Ну что, приехала, — пробормотала себе под нос, словно подтверждая: это не сон...

Когда Катя впервые сказала: — Мам, я приведу Артёма…, Елена Николаевна вздохнула — не от тревоги, скорее от воспоминаний о той самой первой юности, когда дрожишь голосом и пальцами, прежде чем ввести любимого в родительский дом. Но теперь она сама — мама, и долгие годы материнских тревог научили её улавливать невидимый сквозняк перемен. То, как Катя гладила скатерть, отпаривала легонькую складку, стряхивала несуществующую пылинку. Как мыла яблоки для пирога, будто полировала их до блеска — словно и они должны одобрить будущего зятя...

— Ты ведь всё равно собиралась сделать подарок. Можно оформить его деньгами и прямо сейчас? Сестра не смотрела на меня, сосредоточенно разглядывая витрину кондитерской. В стекле отражались мы обе. Я в строгом, почти архитектурном пальто. И она в чем-то воздушном, розовом, похожем на обертку от леденца. —Свадьба, это дорого, Алина, - добавила она, даже не дождавшись моего ответа. - А у тебя карьера, бонусы, все эти… взрослые штуки. Мне просто нужно, чтобы это был идеальный день. Я наблюдала за тем, как её палец чертит невидимую линию по стеклу...

— Она опять купила себе этот дурацкий браслет! Пятьдесят тысяч, Аня! — Голос мамы дрожал в трубке, как осенний лист на ветру. — А потом жалуется, что у нее денег нет даже на еду. Я прижала телефон к уху, пытаясь сосредоточиться на отчете, который лежал передо мной. Но слова мамы проникали под кожу, вызывая привычную тяжесть в груди. На заднем плане я слышала тихую музыку и смех. Это Лена, моя младшая сестра, устраивала очередную вечеринку в маминой квартире. — И что ты сделала? — спросила я, хотя заранее знала ответ...