Исповедальная

Это было тихое счастье. Тише, наверное, и не бывает. Мне — пятьдесят девять, ей — пятьдесят четыре. Мы познакомились на курсах рисования для взрослых — смешно, да? Я пошел туда от нечего делать, после того как вышел на пенсию с завода, где просидел начальником смены тридцать лет. Руки чесались, мозг требовал чего-то нового, а не просто сидеть у телевизора и вспоминать, как было. Она пришла, как она потом сказала, «спастись от тишины» в пустой квартире после отъезда сына в другой город. Ее звали Галина, но все звали Галя...

Меня зовут Ирина, и мне сорок шесть лет. Я пишу это, сидя на кухне в своей старой квартире, которую вот уже пять лет как снимаю одна. За окном — хмурый ноябрь, слякоть, ветер бьёт голыми ветками по стеклу. Внутри тихо, только холодильник постанывает на своей привычной ноте. Тишина после бури. Тишина, которую я теперь слышу, после многих лет грохота — сначала весёлого, потом тревожного, а под конец просто разрушительного. Всё началось, казалось бы, с невинности. С обычной, банальной человеческой слабости — страха остаться одной...

Слушай, я даже не знаю, с чего начать. Наверное, с того, что мне пятьдесят два, и я до сих пор удивляюсь, как можно в этом возрасте, с сединой у висков и двумя взрослыми детьми, вестись на такие простые, почти детские фокусы. Как будто опыт, все эти шишки и синяки, накопленные за жизнь, в один момент испаряются, стоит только почувствовать на себе чье-то теплое, заинтересованное внимание. Мы с Юрой познакомились на свадьбе общей знакомой. Я пошла туда с тяжелым чувством — очередное торжество, где...

Все началось с запаха яблок. Нет, правда. Я стояла в супермаркете у фруктового отдела, перебирала какие-то безликие глянцевые яблоки, и вдруг поймала этот аромат — не с полки, конечно. Из прошлого. Из бабушкиного сада, где трава была по колено, а яблоки падали, уже теплые от солнца, и бились о землю, расплескивая вокруг этот пьянящий, сладковато-прелый дух детства. Я даже закрыла глаза на секунду. А когда открыла, он стоял напротив, выбирал груши. Он заметил мой взгляд и улыбнулся. Не подмигнул,...

Это началось так обыденно, что сейчас, оглядываясь назад, я ловлю себя на мысли: да как же я не увидела? Но тогда, в свои сорок восемь, я просто радовалась. Кажется, я забыла, что такое радоваться. Жизнь стала размеренной, предсказуемой, серой. Работа бухгалтером в небольшой фирме, где все друг друга знают двадцать лет. Квартира, доставшаяся от мамы, с ее еще старыми обоями в цветочек на кухне и скрипучим паркетом в зале. Выходные — уборка, редкие встречи с подругами, у которых свои семьи и заботы, сериалы под вязание...