Любовь Искрова "Право светиться"

В день финального экзамена Ирина проснулась задолго до звонка будильника. Было всего четыре утра. Ночь еще лежала над городом, и рассвет пока даже не пытался теснить её с небосклона. Мужа рядом не было — в последнее время он часто ночевал у родителей. Ирина ощутила облегчение: можно было не «держать лицо», а открыто нервничать, бегая по комнате и перечитывая свои конспекты. Схемы вдруг показались напечатанными на чужом языке. — Я же училась! Ну, вроде того... Слушала лекции, заучивала схемы, тренировалась...

Утро встретило Ирину тишиной. Олег ушел раньше, чем она открыла глаза, не оставив после себя даже запаха кофе. Она оделась быстро, словно опасаясь, что стены вот-вот начнут сдвигаться, замуровывая её внутри. Дорога до Диагностического центра стала глотком свежего воздуха. Стоило переступить порог технического блока, как сильный запах озона и монотонный гул приборов вытеснили из головы вчерашний скандал. Настроение стремительно поползло вверх. Но в середине дня наладонник завибрировал. "Мама". — Ира! — голос матери был прерывистым от негодования...

Вечерний полумрак гостиной казался Ирине густым и вязким, словно кисель. Она долго помешивала салат, не в силах проглотить ни кусочка. Сердце колотилось где-то в горле. Она всё ещё надеялась: если объяснить спокойно, если показать, как ей это важно, Олег поймёт. Ведь он сам буквально живет своей работой. Олег сидел напротив, его лицо было подсвечено синеватым сиянием наладонника. Он был здесь, но одновременно — в сотнях световых лет, в графиках экспериментов и отчетах. — Олег, я решила учиться, — наконец выговорила она...

Перемены вошли в жизнь Ирины с коротким тихим «трям» отправленного электронного заявления. Прощание с прежним местом работы вышло на удивление легким, но не лишенным грусти. На замену удалось быстро пристроить Катю, бывшую соседку, которая после декрета была рада вернуться к работе. Петр Сергеевич, прочитав заявление, помолчал. — Эх, Ирина, — вздохнул он, наконец. — Жаль терять такого мастера, но я же видел — ты здесь как в тесной обуви ходишь. Удачи тебе! Только отвертки свои любимые не забудь. Его искреннее сожаление, смешанное с отеческим благословением окончательно сняло груз с души...

Настрой "у меня все хорошо!" продержался две недели. Но с каждым днем притворяться перед самой собой становилось все тяжелее. Утро на работе началось с бодрой мелодии вызова. На экране высветилось "Мама". Ирина не успела даже поднести наладонник к уху, как из динамика полился восторженный голос: — Ирочка, ты представляешь?! Ижеслав занял первое место в конкурсе по математике! Опередил даже ребят из спецшколы! Ирина почувствовала, как внутри шевельнулось двойственное чувство: искренняя радость за брата и привычная нотка обиды: мама никогда не обзванивала родных, чтобы похвастаться её успехами...