Ирма Грэй | Рассказы, истории

Дизайнерские планы на чужих поминках Тяжелый, сладковатый запах церковного ладана и корвалола всё еще стоял в просторной трехкомнатной квартире на Фрунзенской. Мы только что вернулись с кладбища, где проводили в последний путь нашу тетю Нину. Я стояла у кухонной раковины, механически смывая жир с поминальных тарелок, и чувствовала, как невыносимо гудят отекшие ноги. В гостиной, громко цокая каблуками по старому, но крепкому дубовому паркету, расхаживала моя младшая сестра Жанна. Она даже не сняла...

Резкий, токсичный запах цианокрилата ударил в нос, заставив меня слегка поморщиться. Я сидела на полу в прихожей нашей скромной «двушки» и с хирургической точностью заливала суперклей в отваливающуюся подошву своего зимнего сапога. За окном завывал колючий февральский ветер, обещая на завтра жестокую метель, а мои единственные теплые сапоги решили, что с них хватит. Этим сапогам было уже четыре года, они давно потеряли товарный вид, но покупка новых никак не вписывалась в наш жесткий семейный бюджет...

Привычный ключ с легким, знакомым скрипом провернулся в замке моей собственной трехкомнатной квартиры на проспекте Вернадского. Я не была здесь почти три месяца, с самого начала мая, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом на своей утепленной даче. В нос сразу ударил резкий, приторно-сладкий запах диффузора с ароматом химической ванили — я всегда терпеть не могла такие запахи, предпочитая тонкий аромат сандала. В прихожей, где раньше висела моя любимая картина с осенним пейзажем, теперь красовалось огромное зеркало с вычурной подсветкой в стиле лофт...

Запах жареного лука намертво въелся в мои волосы, смешавшись с ароматом дорогого французского парфюма, который я сама себе подарила утром. На часах было половина седьмого вечера, и моя просторная кухня напоминала поле боя после масштабного кулинарного сражения. На плите угрожающе шипело мясо по-французски, в раковине громоздилась гора грязных мисок, а я судорожно дорезала последние огурцы для оливье. Сегодня мне исполнилось сорок пять лет, круглая дата, экватор жизни. Но вместо ресторана, красивого платья и звона хрустальных бокалов я получила мокрый передник и ноющую боль в пояснице...

Елена всегда считала свою жизнь идеально выверенным бизнес-планом, в котором нет места спонтанным сбоям и глупым ошибкам. К тридцати семи годам она дослужилась до позиции финансового директора, купила с мужем Олегом роскошную квартиру в престижном комплексе и вырастила сына. Но за этим безупречным глянцевым фасадом скрывалась глухая, звенящая пустота, от которой ей хотелось выть по ночам. Олег давно превратился из любимого мужчины в удобного соседа, чьи разговоры сводились исключительно к котировкам акций и покупке новой машины...

Алина стояла в прихожей своей просторной квартиры на проспекте Мира, сжимая в побелевших пальцах заветную бордовую книжечку паспорта. Сердце колотилось где-то в горле, пульсируя тяжелыми, неровными ударами. Всего полчаса назад она неслась в такси из Шереметьево, проклиная себя за дурацкую рассеянность и мысленно просчитывая, успеет ли она схватить документ и проскочить на рейс до Вены. А теперь время замерло, превратившись в густую, липкую патоку. Из приоткрытой двери спальни доносилось мерное, спокойное дыхание...

Лимонный сок скользнул по перламутровой раковине, и Вера едва успела поднести устрицу к губам, как входная дверь ресторана «Наутилус» плавно открылась. За окном хлестал промозглый ноябрьский дождь, а здесь, в полумраке дорогого заведения, пахло морской солью, дорогим парфюмом и жареным чесноком. Напротив сидела Рита — школьная подруга, успешный адвокат по бракоразводным процессам и женщина, которая принципиально не верила мужчинам. Они традиционно встречались по пятницам, чтобы выпить холодного шабли и обсудить накопившуюся за неделю усталость...

Гудение стиральной машинки всегда действовало на Анну успокаивающе. Был обычный, ничем не примечательный вечер вторника. За окном уныло моросил колючий ноябрьский дождь, а в их просторной квартире пахло кондиционером для белья «Альпийский луг» и запеченной с розмарином курицей. Анна стояла в ванной и методично сортировала одежду перед стиркой. Привычка тщательно проверять карманы мужа выработалась у нее еще в первый год брака, когда Илья по невнимательности постирал флешку с важным годовым отчетом...

Кристина Смирнова точно знала, под каким углом нужно наклонить голову, чтобы скользящий солнечный луч выгодно подчеркнул карамельный оттенок её каре. В свои тридцать три года она передвигалась по стеклянным коридорам рекламного агентства «МедиаПрайм» с легкой, почти невесомой уверенностью признанной королевы офиса. Мужчины-коллеги невольно подтягивали галстуки и расправляли плечи, едва заслышав отчетливый перестук её тонких шпилек по дорогому ламинату. Для Кристины это не было призывом к какому-то...

— А что конкретно я должна сейчас думать, Лара? — мой собственный голос прозвучал на удивление тихо, почти буднично, разревая звенящую тишину уютной гостиной. Я сидела на краю роскошного велюрового дивана, а на моей дрожащей ладони лежал тяжелый, до боли знакомый ободок из желтого золота. Внутри него тускло поблескивала гравировка, которую я знала наизусть: «Т. и А. навсегда. 2012». Моя лучшая подруга Лариса замерла в дверях с фарфоровым подносом в руках, и чашки на нем тихо, испуганно звякнули....

— Дети, я собрала вас здесь не просто так. У меня созрел грандиозный план, который изменит жизнь всей нашей семьи, — Людмила Петровна обвела нас торжественным взглядом. Она восседала во главе стола в своей необъятной гостиной, где пахло мастикой для паркета и старыми книгами. Я сидела с прямой спиной, чувствуя, как под столом мой муж Денис нервно теребит край скатерти. Напротив нас ютились Денисова младшая сестра Света со своим мужем Вадимом. Света выглядела привычно измотанной: двое погодков и вечная нехватка денег накладывают на лицо женщины специфический, серый отпечаток усталости...

Белый гостиничный свет безжалостно высвечивал каждую морщинку на моем уставшем лице. Я стояла перед зеркалом в тесной ванной и дрожащими пальцами втирала дешевый крем в обгоревшие плечи. Ноги гудели так, словно я отработала две смены подряд в своем цветочном киоске, а не приехала на долгожданный отдых. Я копила на эту путевку к морю два года. Откладывала с каждой пенсии, отказывала себе в хорошем мясе и новых туфлях. Мне казалось, что шум прибоя смоет всю усталость последних лет. Но я поехала не одна...