Ирина Ладная

Утро началось со звонка свекрови. Я ещё не успела выпить кофе, а телефон уже надрывался. Валентина Петровна. Шесть пятнадцать утра. Не взяла. Пусть позвонит ещё раз, если срочно. Она позвонила. И ещё раз. И ещё. 1 Часть На четвёртый звонок ответила. — Наденька, ты что творишь? — голос свекрови звенел от возмущения. — Дима сказал, что ты запретила ему помогать матери! Это как понимать? — Доброе утро, Валентина Петровна. — Какое доброе?! У меня давление двести! Я всю ночь не спала! — Примите таблетку...

Неделя прошла. Дима так ничего и не рассказал. Ходил виноватый, заглядывал в глаза, пытался обнять — я отстранялась. Пару раз начинал: «Надь, давай поговорим...» — но дальше первой фразы не заходило. То я уставшая, то он торопится на работу, то Ванька дома и «при ребёнке не надо». На восьмой день я поняла: ждать нечего. Он не расскажет. Не потому что не хочет — потому что не может. Боится. Мамы боится больше, чем жены. Что ж. Тогда я сама. 1 Часть В субботу утром сказала Диме, что еду к подруге. Он кивнул, даже обрадовался — наверное, решил, что я «остыла»...

Телефон мужа лежал на кухонном столе экраном вверх. СМС от банка высветилось само — я не подглядывала. «Перевод 20 000 руб. получателю Мамуля выполнен успешно». Двадцать тысяч. Мамуле. В три часа дня, когда Дима думал, что я прилегла. Я стояла с чашкой остывшего чая и смотрела на эти цифры. В голове не укладывалось. Мы же вчера считали, хватит ли на зимнюю резину. Решили, что подождём до ноября, когда премию дадут. А тут — двадцать тысяч. Одним переводом. В свои сорок два я работаю менеджером по закупкам в торговой сети...

Расписка лежала передо мной — пожелтевшая бумага, мамин почерк, Галинина подпись. Четыреста двадцать тысяч рублей. Тётя Зина сидела напротив, мяла в руках платок. Молчала, пока я перебирала документы из шкатулки. — Тётя Зин, — я подняла голову, — вы знали, что здесь? 1 Часть Она покачала головой. — Нет, Наташенька. Вера запечатала шкатулку при мне. Сказала — не открывай, просто сохрани. Если что случится, Наташа сама разберётся. — И вы не заглянули? — Не посмела. Это же её воля была. — Тётя Зина вздохнула...