Писатель Ирина Денисова

Похороны состоялись через три дня. Отчим всё организовал сам — сухо, по-деловому, не спрашивая ее мнения, как будто вычеркнув Аню навсегда и из жизни мамы, и из ее родного отчего дома. Серый ноябрьский день моросил мелким, противным дождём, и редкие капли барабанили по лакированной крышке гроба, пока Анна стояла по другую сторону разверстой могилы. Отчим, увидев её, резко, почти по-военному отвернулся, лишь желваки заходили ходуном на скулах. Она смотрела, как комья мёрзлой земли глухо ударяются...

Вечернее солнце, уставшее за долгий день, лениво стекало по невзрачным обоям, окрашивая комнату в тревожный багрянец. Анна сидела, поджав ноги, в старом кресле и безучастно смотрела на то, как пылинки танцуют в угасающем луче. Тишину разрезала знакомая трель мобильного телефона. На экране высветилось родное, чуть размытое лицо — мама. Анна сделала глубокий вдох, собираясь с силами, и прижала трубку к уху. — Анечка, ну когда же ты привезешь ко мне моих ласточек? — мамин голос зазвенел в трубке, наполняя комнату теплом и светом, которых здесь давно не было...

На второй вечер, когда начался проливной дождь, и прозрачные капли барабанили по карнизу с особой, монотонной безнадежностью, позвонил Сергей. Он сообщил, что уезжает в столицу, на этот раз насовсем. Его командировка, по мнению руководства и так слишком длительная, подошла к концу. Организация решила, что держать представителя в их городе больше нет нужды. — Боже, прошло три года! — Анна прижала ладонь к губам, чувствуя, как в груди что-то оборвалось и покатилось вниз, в ледяную пустоту. — Три долгих года, как в тумане, как в затяжном сне...

Раньше по вечерам дом гудел, как растревоженный улей. Аня привыкла, что с наступлением сумерек в коридорах вспыхивает свет, а из детской доносится счастливый смех и радостные крики. Девчонки играли, бегали, колотили пятками по полу так, что звенела посуда на полках, смеялись, строили шалаши из одеял и заставляли весь мир крутиться вокруг них. Как же счастливо они жили! И как раздражающий временами беспрестанный шум на самом деле радовал душу и сердце! Счастливый детский смех и радостные крики — вот, оказывается, настоящее счастье! Сейчас дом был пуст, из него словно вынули душу...

Сейчас важнее всего было разобраться в своих путающихся мыслях, и Анна обессиленно прилегла на кровать, ощутив прохладу белой больничной наволочки. Она закрыла глаза, и тут тишину комнаты взорвал резкий, требовательный звонок мобильного телефона. Экран вспыхнул мертвенно-синим светом, выхватив из полумрака пылинки, танцующие в воздухе, и контуры невзрачной тумбочки у окна. Аня вздрогнула и замерла. Тело налилось свинцовой, больничной слабостью. Она долго смотрела на вибрирующий корпус телефона, и время вдруг остановилось...