Русский быт

– Татьян Сергеевна. Татьян Сергеевна, ну вы слышите? Я тута, в коридоре. Сидеть мне или к врачу пройти? Я открыла глаза. Серый потолок. Капельница в правой руке. И этот говор – тульский, протяжный, на «а», – тот самый, который я всю жизнь подчёркивала красной пастой в тетрадях восьмиклассников. Игорь. Стоял в дверях палаты, в чёрной куртке с надписью «Газель» на спине, в правой руке – пакет «Магнита» с торчащим из него апельсином, в левой – моя сумка. Та самая, кожаная, с инициалами Т.М. – муж дарил на пятидесятилетие, в январе двадцать третьего...

– Тань. Это Светка. Я как раз положила в кастрюлю последнюю морковку. Голос узнала с первого слога, хотя не слышала его лет восемь — с похорон нашей завучихи Тамары Викторовны. Конфорка тихо шипела, мигала синим под донышком. – Свет. – Слушай. Тётя Зина упала. На лестнице у себя в коммуналке, прямо у входной двери. Голень. Гипс наложили в Острогожске, отправили домой. Лежит одна. Я выключила газ. – Когда упала? – Шесть дней назад. Я только сегодня узнала, через Лену Кудрявцеву, она в поликлинике сидит...

Двадцать восьмого апреля я стояла в «Магните» с тележкой, в которой лежало шесть кило свиной шеи, и понимала, что не могу заставить себя дойти до кассы. Просто стояла между стеллажами с майонезом и смотрела на это мясо, как на приговор. Телефон завибрировал. Зоя, золовка. «Мы выезжаем тридцатого, нас семеро. Лёша сказал, ты шашлык делаешь? Возьми ещё баранины, Костик не ест свинину теперь». Костику четырнадцать. В прошлом году он ел свинину за обе щёки, облизывал пальцы и вытирал их о мою скатерть...

Четыреста двадцать рублей. Именно столько не хватало на упаковку «Ксарелто», когда в аптеке на Декабристов мне сказали, что льготный рецепт просрочен на два дня. Я стояла у кассы, перекладывая карточку из руки в руку, и думала не о лекарстве — о том, что Зинаида Павловна опять скажет мне вечером: «Ты даже это не можешь нормально сделать». Двадцать третье ноября, вторник. Смена в «Леруа» начиналась в восемь, рецепт я забрала накануне у терапевта в поликлинике на Чуйкова, а в аптеку заехала до работы — специально встала в шесть, чтобы успеть...

Пачка фарша в руках весила ровно восемьсот граммов — я уже не взвешивала, научилась определять на ощупь. Восемь котлет. По две на человека. Ни одной лишней. За спиной Лёшка тащил из коридора рюкзак, младшая Алина канючила про кроссовки, а из комнаты золовки доносился мультик на полной громкости, и её средняя, Кристина, хохотала так, что звенел стакан на полке. Я стояла у плиты и лепила котлеты, как автомат. Раз, два, три, четыре. Перевернула доску. Пять, шесть, семь, восемь. Всё. Наташка появилась...