Русский быт

Игла вошла легко, почти не больно. Зоя Павловна смотрела, как соседка Нина Григорьевна придавливает ваткой место укола, и думала только об одном: хорошо, что не вызвала скорую. Пока дождёшься — помрёшь. — Полежите теперь, никуда не вставайте, — наставляла Нина Григорьевна, убирая шприц в потёртый медицинский чемоданчик. — Вечером загляну, давление проверю. Если что — звоните в любое время. — Спасибо тебе, Ниночка, — голос у Зои Павловны был слабый, будто чужой. — Что бы я без тебя делала. — А сыну позвонили? Пусть приедет, побудет с вами...

Рюмка коньяка замерла в воздухе. Игорь Петрович смотрел на сына так, будто видел его впервые, — и Алина вдруг поняла, что сейчас произойдёт что-то непоправимое. А ведь ещё час назад всё казалось таким простым. Их съёмная квартира, которую оплачивали родители Славы, пахла дорогим кофе и чужими деньгами. Алина стояла у окна, нервно накручивая локон на палец, пока жених собирался. — Ты уверен, что они готовы? — спросила она, не оборачиваясь. — Алин, ну сколько можно? — Слава застегнул последнюю пуговицу на рубашке, явно довольный собой...

«Мама резала крупнее», — скажет он. Людмила знала это наперёд. Нож стучал по доске ровно и методично. Она резала картошку тонкими кружочками — так, как когда-то учила её собственная мама. Аккуратно, чтобы каждый был одинаковой толщины. За двадцать лет брака научилась делать это почти идеально. И всё равно будет не так. — Люда, а ты почему так мелко режешь? — Виктор заглянул на кухню. — Мама всегда крупнее резала, и получалось вкуснее. Людмила промолчала. Нож продолжал стучать. Они познакомились на дне рождения общей знакомой...

Ключ в замке поворачивается так, будто это её замок. Алина замирает с пакетом творога в руках — как с уликой. Ей даже голову поднимать не надо: она по звуку уже различает, где «их» ключ, а где «тот самый», с брелоком в виде золотого сердечка, которое Вера Павловна обожает крутить в пальцах. На кухонном столе разложены чеки: «Леруа», «МВидео», «Кухни на заказ». Сверху, как вишенка на торте без крема, лежит квитанция: «Перевод. 800 000». Не от них. Дверь хлопает. — Я не напугала? — голос у Веры Павловны бодрый, как у человека, который за чужие деньги успевает жить быстрее всех...

Колбаса на тарелке была нарезана тонкими, почти прозрачными кружочками. Не ломтями для бутербродов — именно кружочками. Так свекровь делала только когда ждала Костика. Лена замерла в дверях кухни. — Садись, чего стоишь, — не поднимая головы, сказала Вера Павловна. — Чайник горячий. Лена села. Колбаса, сыр веером, вазочка с конфетами — та самая, которую свекровь обычно прятала в шкаф сразу после праздников. Значит, младший сын приедет. Значит, праздник. — Игорь на работе задерживается, просил передать, — сказала Лена, хотя никто не спрашивал...