inner emigrant

Закрылся 20й юбилейный фестиваль NET (New European Theatre), подаривший нам почти месяц контрастного и сложного эмоционального опыта и не менее разнородных и свежих размышлений. В перформансе «Ведьмы: Эфир» у режиссера Клима Козинского чувственное с рациональным слилось в общее алхимическое единство. На сцене две участницы труппы Troubleyn Jan Fabre — Ivana Jozic и Maria Dafneros. Они обмениваются репликами от лиц Никола Теслы и Альберта Эйнштейна. Они — ведьмы, но в то же время воплощают в себе двух ученых и их идеи...

Никогда еще не видел настолько жесткого, бесчеловечного, и в то же время высоко поэтичного спектакля, как «no43 грязь» эстонского театра Theatre NO99

Сегодня мы будем говорить о препятствиях, с которыми столкнулся английский театр эпохи Возрождения. Шекспир умер. Да здравствует, Шекспир! А мы глазом не успели моргнуть, как театры снова начали закрывать. Хорошие новости в том, что всего через 20 лет они вновь откроются. Еще более грязными комедиями и отцензурированным Шекспиром, а иногда и вовсе с женщинами в мужских брюках на сцене. Вот оно — время, в котором хотелось бы жить! Но пока, встречайте... ПУРИТАНЕ Как мы знаем из предыдущих публикаций курса, пуритане были не первыми, кто придумали «ненавидеть театр»...

Спектакль «Всю жизнь я делал то, что делать не умел» французского режиссера Кристофа Рока, который показали в Театре «Практика»​ на фестивале NET (New European Theatre)​, влюбляет в себя одним названием. Названием, которое описывает маленького лузера внутри каждого из нас. Названием, за которым видна целая жизнь. Оно честное и беспощадное. И при этом очаровывает искренностью. Спектакль получился соответствующим Это жесткое, шокирующее, но при этом чувственное зрелище. Мертвая актриса лежит на земле...

В Московской филармонии исполнили «Германика в Германии» — большую оперу композитора Никола Порпоры. Долгое время Порпору вспоминали преимущественно как наставника Гайдна, преподавателя двух самых известных кастратов — Фаринелли и Кафарелли. И еще немного, как того, кто активно соперничал с великим Генделем. И вот в последние годы все чаще Порпору начинают переоткрывать как композитора. Его «Германик» — невероятно странный. Все написано, как должно, как следует, по-правильному. Кажется, что нет никаких различимых новаций...