Инна Лад

Женя выкинула городской телефон на помойку в тот день, когда прочитала в соцсетях пост брата о том, что родители подарили ему красный диплом. Он написал об этом сам. Выложил фото с выпускного: мантия, конфедератка, папа и мама по бокам, а в руках — корочка. «Спасибо моим старикам, — гласила подпись, — вы сделали это. Без вас я бы не справился». Последнее было правдой. Без них он бы не справился. Он вообще никогда и ни с чем не справлялся сам. За него договаривались, платили, решали и подстилали соломку с самого детства...

Марина перестала гладить рубашки Ильи в тот день, когда он сказал, что забирает брата к себе навсегда. Утюг замер на воротничке, выплюнул каплю воды и зашипел. Она не ощутила ни гнева, ни страха — только глухое, тошнотворное недоумение, будто её обсчитали в магазине, а кассир смотрит ясными глазами и улыбается. — Марин, — Илья стоял в дверях кухни, теребя дужку очков, — это не обсуждается. Мама умерла. Гошка не может один. Он не справится. — Он не справится с чем, Илья? — голос Марины звучал ровно, почти ласково...

Нина перестала заводить опару в тот день, когда нашла дарственную на их общий дом, оформленную на чужое имя. До этого дрожжи для куличей подходили у неё на кухне ровно тридцать лет. Каждую субботу, без пропусков. Муж, Семён, говорил: «Твой хлеб — единственное, ради чего из тебя ещё можно терпеть остальное». Она принимала это за шутку. Он не шутил. Семён Семёнович был из тех мужчин, что не работают руками, потому что «работают головой». Его голова, по его же словам, вела сразу три бизнеса, хотя Нина,...

Лариса нашла договор дарения, когда полезла под тумбочку за укатившимся флаконом валерьянки. Флакон был нужен свекрови. Серафима Петровна лежала в своей спальне, прижимая ладонь к сердцу, и жалобно просила капель. Лариса металась по квартире, как и последние пять лет: принести, подать, отвезти, оплатить. Она наклонилась, провела рукой под тумбочкой и вытащила не только пыльный пузырёк, но и плотный конверт. Она не собиралась его открывать. Но из уголка торчал лист с печатью нотариуса. Договор дарения...

Я стояла в коридоре с двумя пакетами из супермаркета и не сразу поняла, что произошло. За закрытой дверью Кирилловой комнаты разговаривали двое. Знакомый голос сына и незнакомый — гость, стало быть. Я уже собиралась окликнуть: «Кира, есть будете?» — и именно в этот момент услышала. — Поехали ко мне лучше. — Да ну, у тебя родаки. Здесь нормально, мать не трогает. Это отель «Мама», тут всегда накормят и вопросов не задают. Смех. Я стояла в коридоре ещё секунды три. Потом тихо поставила пакеты на тумбочку...