Инна Лад

— Мама, вы подключили мой номер телефона к вашему контракту — мне пришёл счёт! Света листала детализацию прямо в прихожей, не сняв пальто. За окном висел ноябрь — серый, промозглый, с мелким дождём, который начался ещё утром и не собирался заканчиваться. В прихожей пахло чужим зонтиком и мокрыми сапогами. На экране светились суммы, которые никак не вписывались в её обычный расход. Двести восемьдесят семь рублей за роуминг. Четыреста двенадцать за международные звонки. Семьсот шестьдесят — за какие-то «дополнительные услуги»...

— В моё отсутствие невестка разводит беспорядок. Я уже и не знаю, как её учить, — голос Тамары Николаевны плыл из гостиной ровно и уверенно, как будто она не сплетничала, а зачитывала служебную характеристику. Я стояла в коридоре в пальто, с сумкой через плечо, с пакетом из магазина в руке. Только что открыла дверь своего же дома. И замерла. За столом сидели Людмила Васильевна — соседка со второго этажа, с которой свекровь дружила лет двадцать, — и какая-то незнакомая женщина в сиреневом кардигане...

— Наташенька, я тут такое сделала! Нашла тот же тур, что вы с Серёжей берёте, и тоже взяла путёвку. Будем вместе отдыхать! Представляешь — целых две недели, море, всё включено! Я уже внесла предоплату. Я стояла у рабочего стола и перебирала бланки договоров. Пятница, половина шестого вечера, последние полчаса рабочей смены. На экране компьютера висел незакрытый отчёт по турам за июль. Трубку я не отложила. Просто поставила локоть на стол, прижала телефон плечом и продолжала перекладывать бумаги...

— Мам, а почему у нас пар изо рта идет? — тихо спросил шестилетний Тёма. Он стоял посреди своей детской комнаты в зимнем пуховике поверх пижамы. Смешно нахохлился, спрятал подбородок в воротник и старательно дул на свои замерзшие ладошки. Я замерла на пороге комнаты со стопкой чистых полотенец в руках. В доме было не просто зябко. В нем стояла та мертвая, выстуженная, пронизывающая до костей стынь, которая бывает только в брошенных дачах где-нибудь в середине глухого января. За окном уже вторые сутки выл ледяной ноябрьский ветер...

— Хитростью забрала у меня самых близких людей! Втерлась к ним в доверие, наплела с три короба, а теперь они со мной даже здороваться не хотят! — громкий, почти театральный плач разносился по всей квартире, отражаясь от стен прихожей. Дарья замерла с ключами в руках, так и не успев снять легкое осеннее пальто. Она стояла в коридоре собственной квартиры и слушала, как на кухне разыгрывается очередной драматический спектакль. Свекровь рыдала так самозабвенно и громко, словно выступала на сцене огромного театра перед тысячной аудиторией...