Чернильный След

– Наташа, ты в мою почту опять не лазила? Виктор спросил это так буднично, будто интересовался, не пересолила ли я суп. Стоял у холодильника, пил воду прямо из стакана с трещинкой и смотрел не на меня, а куда-то мимо, в окно. За окном соседка полоскала половики на верёвке, ветер трепал мокрые края, и почему-то именно эта мелочь потом крепко засела у меня в памяти. Я сидела за кухонным столом и перебирала фасоль. Мелкую, белую, старого урожая, которую давно надо было выбросить, но у меня рука не поднималась...

– Мам, ты только не волнуйся, ладно? Стас там немного порядок навел. Я остановилась прямо посреди рынка, возле прилавка с рассадой. В одной руке держала пакет с редиской, в другой – кошелек, а в ухе звучал голос дочери, слишком бодрый для обычного разговора. – Какой порядок? – спросила я. – Ну... на даче. Он же давно говорил, что там надо всё обновить. Я посмотрела на женщину за прилавком. Та как раз заворачивала мне два кустика смородины в газету и поглядывала с интересом. Видимо, выражение лица у меня стало не самое доброе...

– Дамир, скажи своей жене, чтобы она на кухне не крутилась, пока я с родственниками разговариваю. Все равно ничего не понимает, только глазами хлопает. Я стояла у плиты и помешивала бульон для лапши. Ложка замерла в руке, на поверхности супа лениво расходились круги. Свекровь говорила вполголоса, но не шепотом. Она сидела за столом в гостиной, спиной ко мне, в своем темно-зеленом платье, с аккуратно уложенными волосами и тонкой золотой цепочкой на шее. Гульнара Маратовна думала, что я не понимаю по-татарски...

– Ты, наверное, не узнала? Смотри, как мне идёт. Я подняла глаза от теста, которое месила для пирожков, и увидела на груди свекрови свой крестик. Не похожий. Не такой же. Мой. Маленький, золотой, с тонкой перекладиной и едва заметной царапиной сбоку. Царапина появилась давно, когда я зацепила цепочкой ручку кухонного шкафа и потом полчаса плакала, боясь, что сломала. Глупо, конечно. Взрослая женщина, а плакала из-за крестика. Но он был не просто украшением. Его мне на крестины подарила тётя Нина, мамина старшая сестра, строгая, молчаливая, с тёплыми руками...