ShortiesBook с Ильей Пригожиным

"Наумгелие от Марка" Поднявшись на пятый ряд зрительного зала, Марк Розовский наблюдал Событие в своем театре. Давали «Наума Коржавина». Поэт Коржавин, немного забытый, но выдающийся мэтр антисоветского (или, напротив, очень советского) стиха, явился в Москве звучным Воландом. Явился, как и положено творцу - на сцене, в невероятном подобии своего визави, актера Михаила Алексеева. Михаил, мудрейший из современников, человек-талант и человек-горн одновременно, актер непрофессиональный, но изумительный по существу, явил нам не просто образ, а живого Коржавина. Михаил, это был твой час-полет! В дуэте с начинающим (возможно, гениальным) актером Шестаковым ими было представлено новое "Евангелие от Марка". Розовского. Я бы даже сказал — «НАУМгелие от Марка». История о почти распятом при Сталине поэте, Боге-отце всех последующих «стадионных» поэтов. О мастере, обретшем, как ему казалось, в Израиле семидесятых Землю обетованную, но так и не встретившем в той Земле ничего обетованного... Число евангельских реминисценций и гулких параллелей в спектакле зашкаливало. Красные доски, готовые в любой момент сложиться на сцене в крест Голгофы. Голос Христа, звучащий в полусотне коржавинских стихов от Михаила Алексеева. Бытие поэта, почти приговоренного сталинским «Пилатом» — Берией. Почти Евангельское чудо вдруг оживших рукописей самого Коржавина. И - поразительная череда лиц, мистически похожих друг на друга: сам Коржавин, Марк Розовский и Михаил Алексеев — словно три конца одного креста. Был здесь и величественный отсыл к «тибериевскому царству лиха» — главный стих Коржавина про Герцена и Ленина: «Зачем вы, суки, разбудили Герцена?!». Был мощнейший видеоряд о трех (опять трех!) источниках марксизма-ленинизма, определивших грустную эпоху поэта. И, наконец, непередаваемое сходство актера Артура Шестакова с молодым Артуром же, но Шопенгауэром — столпом той самой немецкой философии, что некогда пробудила марксизм. Мастерство троих — двух актеров и маэстро Розовского — пламенело на протяжении всего действа. Это пламя жгло наш ум, касалось оторопевших от чуда лбов и согревало Москву, на которую обрушился жуткий февраль. Пламя, затевающее в этих сугробах весну, в существование которой почти уже не верится.

Нью-Джерси, 1854 год. Восьмилетний Томас возвращается домой из школы Порт-Хьюрон с письмом. — Учитель сказал, это только для тебя, мама. Мама Томаса открывает конверт, замирает — и читает вслух: — Ваш сын — гений. Эта школа слишком мала для его ума. Учителей, способных обучить его, здесь нет. Пожалуйста, учите его дома. На следующее утро Томас больше не идёт в школу. Его мир теперь — домашняя комната, книги и мама. В тот вечер она поставила на его стол керосиновую лампу. — Слабый свет, — сказала она. — Но если ты захочешь, когда-нибудь сам сделаешь свет поярче. Он запомнил. И начал. Годы прошли. Он стал величайшим изобретателем своего века. Лампа накаливания, фонограф, электростанции. 1240 патентов Томаса Эдисона, от лампы до цемента. Миллионы людей включили его свет. Однажды, уже пожилым, он перебирает бумаги в семейном архиве. Среди них — то самое письмо. Он читает настоящие слова: "Ваш сын — умственно отсталый. Мы не можем больше учить его в школе. Обучайте его дома." Он молчит. Потом идёт к полке, достаёт пыльную лампу — ту самую, с керосином. Ставит её рядом с письмом. Зажигает. — Мама принесла мне свет. А я просто передал его дальше.

Марсель Пруст

Почему мужчин этой национальности Сталин не мобилизовывал на войну с немцами? Ни 41-ом, ни в 43-ем годах?  Нет, это не какая-то малая народность, которую боялись полностью загубить в войне – тогда такие мотивы не работали. Напротив, это был большой и храбрый народ Тувы. Но призыва среди тувинцев не было. Не было потому, что до 1944 года Тува просто не входила в состав СССР. Да, это так. На территории сегодняшней Тывы с 1918 по 1944 год существовало отдельное независимое государство – Тувинская Народная Республика. Она образовалась в 1918 году, сразу после распада Российской Империи, и только в августе 1944 года решением своего парламента – Хурала – республика вошла в состав СССР как Тувинская автономная область.

Помощник маршала Жукова сам рассказал мне эту историю. Летом 1941-го. Еще не блокадный Ленинград, но уже остро стал вопрос об эвакуации из города огромного количества сокровищ Эрмитажа. В те дни обороной Ленинграда и эвакуацией всего и всех руководил лично Жуков. Встал вопрос – при всем старании, полностью сокровища Эрмитажа вывезти не получится – есть люди, сверхважные заводы, оборудование. Тогда на одном сверхсекретном совещании Жуков скомандовал: сокровища перевезти в Исаакиевский Собор Ленинграда! Подчинённые и руководство Эрмитажа были шокированы: ведь немцы их там разбомбят, Исаакиевский собор - самый большой объект в городе! - Нет, твердо сказал Жуков, - немцы не будут бомбить Исаакий. - Почему? - изумились присутствующие. Великий маршал им ничего не ответил... За 900 дней блокады немцы не сбросили на Исаакий ни одной бомбы. Оставляйте ваши комментарии!