Ила Сандер ✍️ Рассказы об отношениях

Их роман начался с разбитой вазы. На студенческой вечеринке Лена, неловко взмахнув рукой, смахнула со стола любимую хрустальную вазу хозяйки квартиры, матери подруги. Осколки разлетелись с мелодичным звоном, и в комнате повисла гробовая тишина. Лена побелела, готовая разрыдаться. И тут вперед вышел Витя. — Граждане! — торжественно провозгласил он, поднимая осколок как трофей. — Мы только что стали свидетелями уникального события! Обратите внимание, ваза раскололась на 3 куска, а сессия начинается когда? Правильно! Через три дня!!! Это знак свыше...

Сергей любил дорогу. Любил этот бесконечный серый асфальт, убегающий за горизонт, гул мотора, запах солярки и крепкого кофе из термоса. Но больше всего он любил возвращаться. Ему было двадцать восемь, и у него было всё, о чём он мечтал: красавица-жена Наташа, трёхлетний сын Антошка и работа, которая приносила хорошие деньги. Он гонял фуры по всей стране, возил то замороженные продукты, то стройматериалы. Рейсы были длинными — неделя, две. Но он знал: дома его ждут. Так он думал. Первый звоночек прозвенел полгода назад...

Когда Ольга узнала об измене Сергея, мир не рухнул. Он просто треснул, как старое зеркало, и в этой трещине навсегда исчезло её доверие к людям. Сергей, её Серёжа, отец годовалого Артёмки, оказался обычным предателем. Интрижка на работе, «она меня понимает, а ты пилишь», банальный сценарий, от которого тошнило. Ольга выгнала его молча. Собрала вещи в чёрные мусорные пакеты и выставила на лестничную клетку. — Уходи, — сказала она через цепочку. — К сыну не пущу. Ты умер для нас. Она плакала три месяца...

В квартире Андрея и Марины пахло дорогим кофе и хронической усталостью. Дизайнерский ремонт в стиле «минимализм» идеально подходил их образу жизни: ничего лишнего, никаких пылесборников, всё функционально. Единственным элементом, выбивающимся из этой стерильной картинки, была пятилетняя Соня. Соня была «неудобным» ребёнком. Не в том смысле, что она капризничала или хулиганила. Нет, она была тихой. Но она болела. Болела с завидным постоянством, словно её организм объявил забастовку против городской среды и детского сада «Элит»...

Семилетний Вадик знал: если мама напевает «Ой, мороз, мороз», значит, сегодня будет страшно. Это была не песня радости, а сигнал тревоги, как сирена воздушной обороны. Они жили в «двушке» на первом этаже, где окна всегда были занавешены тяжёлыми пыльными шторами, чтобы соседи не видели. Но соседи слышали. Стены в доме были тонкими, как папиросная бумага. — Вадька! — кричал отец с кухни. Голос у него был хриплый, с трещиной. — Тащи пепельницу! Вадик срывался с места. Нужно было успеть. Если не успеешь за три секунды, отец мог швырнуть чем попало — тапком, пультом, пустой бутылкой...