Стихи Игоря Баранова

Иногда мы думаем, что пророк — это тот, кто знает будущее. Что ему всё заранее известно: слова, лица, исходы. Но, возможно, всё ровно наоборот. Пророк — не знаток расписаний. Он не живёт в будущем и не торгуется с судьбой. Он просто видит раньше, чем остальные успевают сформулировать. Не потому, что умнее. А потому что стоит чуть в стороне. Пророк Интересно, как это — жить пророком? Казалось бы, скучно: всё наперёд, Все лица — известны, все фразы, дороги, Все мысли — как будто идут под откос. Но нет… Пророк — не знаток расписаний...

Мы часто ищем счастье так, будто его можно удержать, отложить, запланировать. Будто оно обязано быть заметным, громким, подтверждённым. А потом вдруг понимаем — оно всегда было рядом. Просто мы спешили. Люди слишком жадные до счастья — Оно всегда чуть больше, чем слова. Его не удержать, не взять «на завтра», Оно живёт, пока жива твоя душа. Оно в дыхании, в паузе, во взгляде, В простом «побудь» без повода и дат. И потому мы тянемся к нему так жадно — Боясь, что счастье не вернётся вспять. Его крадём в мечтах — «ах, если б… было», Минутам не хватает ни пространств, ни сил...

Есть любовь, которая не говорит громко. Она не требует смелости — она требует бережности. Иногда достаточно не сорвать, а просто подойти ближе и остановиться. Красная роза видела ласку, Видела нежность, пряча шипы. Помнит дыхание — тёплую сказку, Как кто-то боялся коснуться её красоты. Она расцветала от лёгкого взгляда, В каплях хранила секреты весны. И знала: любовь не бывает громкой — Она тоньше стебля, что охраняют шипы. Роза училась: ласка — не в слове, А в том, как держат, не раня, в руке...

Есть странные моменты, когда реальность вдруг становится символом. Ты стоишь зимой, в минус десять, держишь в руках стакан черешни — крупной, южной, невозможной. И понимаешь: это не про еду. Это про память. Зима вообще не про вкус. Она про сохранность. Про то, что осталось. Про то, что не удалось, но было любимо. Иногда одна случайная деталь — этикетка, акцент продавщицы, запах — вдруг открывает целую историю. Не твою напрямую, но такую, в которой узнаётся что-то очень личное: мать, прощание, невозможность успеть, попытку победить время...

Иногда жизнь не требует подвигов. Она просто просит — перестать смотреть в экран. Этот текст родился не из протеста, а из усталости. Той самой, тихой, взрослой. Я дом купил с большим окном, Устал смотреть в кристалл айфона. Хотелось бы просто быть — с тобой, Без суеты, без смс и перезвона. Чтоб не экран — а свет дневной Сводил меня с привычной спешки. Чтоб ветер, как мой давний друг, Играл улыбкой и усмешкой. Но дом мой дышит тёплой тишиной, Как будто знает — мне так нужно. И я учусь быть вновь самим собой, Без масок, суеты, душевной стужи...

Потери редко делают нас сильнее — в привычном, показном смысле. Они делают нас другими. Менее резкими. Менее шумными. И куда более внимательными к настоящему. Опыт прожитых потерь нас делает… Сильнее? Глубже? Может быть, мудрей? Нас опыт просто делает сложнее, Немного тише — в мире крика и огней. Он учит не спешить рубить с плеча, И слышать то, что раньше не умели. Он делает нас мягче у родного очага И жёстче — там, где нас предали. Перестаём мы гнаться за пустым, Ценим взгляды, руки той случайной встречи...

Иногда страх не приходит с криком. Он ходит кругами. Дышит тяжело. Стучит не в дверь — а внутрь. И ты точно знаешь: это не зверь. Это — что-то своё. Он ходил у порога, шумел, дышал тяжело. Не зверь — мысль шальная, вечерняя. Лапой гремел по ставням — стучал в моё То место в душе, бесконечно заветное. Кинул мяса ему — кусок глухой тишины, Чтоб не ломал мой хрупкий покой ночами. Он рычал не сердито — скорее сквозь сны, Что хотят рассказать о давно забытом. Я стоял у окна, и дыхание — пар — Ложилось на стекло, как признание мира...

Иногда день проходит рядом — но будто не вместе. Слова есть. Шаги есть. Привычки на месте. А тепла — чуть меньше, чем хотелось бы. Не потому что любишь меньше. А потому что быт умеет быть громким. Сегодня я так мало видел твоих глаз улыбку, Немного пожирает бытовая суета. Она крадёт тепло — без злобы и без крика, Ложится пылью на ладони прожитого дня. И вроде рядом всё: слова, шаги, привычки, Но бьётся под ногами — суетливый гул. Я берегу твой взгляд, как вымокшую спичку, Чтоб тишину поджечь, когда погаснет ум...

Есть любовь, которая не требует слов. Она не громкая, не показная, не «на публику». Она просто рядом — всегда. Эта любовь часто живёт в отцовском молчании. В ночных мыслях. В желании защитить — даже тогда, когда защитить невозможно. Из янтаря в полнолуние соберу оберег, Для самой любимой малютки. В каждом солнечном зёрнышке — след, Там, где дышат, живут мои поцелушки. Он хранит её сон и первый смешок, Согреет ладошки, когда станет ветрено. Каждую грань заговорю страстью строк, Чтоб знала — папа рядом, нежно и верно...

С возрастом мы всё чаще начинаем быть «разумными». Осторожными. Практичными. И незаметно откладываем мечты — не потому что не верим, а потому что боимся снова надеяться. Этот текст — напоминание. Тихое. Без упрёка. Не забывай свои мечты мечтать, Не прячь их в ящики глухих забот. Они приходят, чтоб напоминать — Живёт в тебе всё то, во что ты веришь. Когда устанешь от людского шума, Когда притихнут мысли и дожди — Они вернутся — светом под пером И скажут: «Помни, жди, живи». Мечты — не детство и не слабость, Не роскошь, не пустой полёт...

Иногда счастье не требует времени. Ему хватает одной секунды. Не для планов. Не для обещаний. А чтобы почувствовать: я здесь, и ты рядом. Прижмись ко мне, секундочка осталась, Пока не стих дыхания нежности мотив. Пускай зима за окнами подкралась — Внутри нас август — тёплый и живой. Не говори. Пусть молча всё случится, Как шорох трав, как утренний туман. Любовь — не крик, а тонкая страница, Где между строк — весь мир как океан. И пусть потом рассеются мгновенья, Как лист, упавший в солнечную высь...

Иногда мужчине кажется, что он вот-вот поймёт. Женскую логику. Женское сердце. Женскую тишину. А потом приходит мысль попроще и честнее: может, и не нужно понимать? Три кошки на шляпе — ведьма. Недоступна и темна её душа. Я хотел бы понять женское сердце, Но тайн в нём — много, хранит тишина. Оно шепчет — мягко, как свечка, То смеётся, то плачет во сне. Я бы понял, наверно… да только навечно Затерялся бы сам — в ней. В нём то ветер, то шёпот дождя, То луна — висит, как угроза. Подойди — обожжёт, уйди — маня, Как весна у заснеженной розы...