Стихи Игоря Баранова

«Король Лир» — это не трагедия старости Что Шекспир на самом деле скрывает за первой сценой Все знают «Короля Лира». Но почти никто не понимает, почему он вдруг решает разделить королевство. Эта сцена кажется нелепой — пока не увидишь скрытую структуру пьесы. Она переворачивает весь смысл трагедии. Момент разлома: Лир не решает — Лир ломается Первая сцена часто читается как каприз старика. Но текст подсказывает другое. Когда Лир объявляет о разделе королевства, Кент говорит: «Король не в себе.» Шекспир никогда не объясняет причину...

Есть моменты, которые проживаются за секунду, а остаются с нами — на всю жизнь. Один взмах рукой. Одно «береги себя». Одна недосказанная фраза, которую потом носишь в груди годами. У каждого был тот момент — когда поезд уходит, жизнь уходит, а рядом стоит человек, которого ты любишь, но время уже не даёт договорить. Папа бежит за поездом, машет рукой, Я вырос и давно живу в другом городе. Где пахнет мазутом и потом метро. И время как станции мчатся, мелькая. И кажется — вот, сейчас подойдёт, Скажет: «Сынок, всё в жизни логично»...

Есть возраст, который пугает родителей чуть сильнее, чем первый класс и первые шаги. Это подростковость — бурная, непредсказуемая, смешная и трогательная. Это когда ребёнок вроде бы рядом, но уже не ребёнок. Когда он нуждается в тебе, но делает вид, что нет. Когда любовь стала тише, а характер — громче. И всё это — нормально. Потому что взросление всегда звучит как музыка с перебоями. Она любит со мной смеяться, Она любит со мной гулять, Любит иногда целоваться И даже любит в карты играть. Любит, чтоб я ей готовил, Замечаний не любит совсем...

Есть цветы, которые видели больше, чем мы. Они помнят руки, прикосновения, ветер, дыхание рядом. И иногда — понимают о любви то, что мы забываем в суете. Красная роза — не про страсть и не про символ. Это — про хрупкость, которую можно оберегать, и про нежность, которая не нуждается в словах. Красная роза видела ласку, Видела нежность, пряча шипы. Помнит дыхание — тёплую сказку, Как кто-то боялся коснуться её красоты. Она расцветала от лёгкого взгляда, В каплях хранила секреты весны. И знала: любовь не бывает громкой — Она тоньше стебля, что охраняют шипы...

Есть люди, которые никогда не ломают. Они не побеждают, не доказывают, не давят. Они просто приходят — и рядом с ними успокаивается даже самое дикое сердце. Такой была она.Её не называли наездницей. Не считали тренером. Но все, кто видел, как возле неё менялись кони, понимали —это не техника. Это дар. Она любовью объезжала лошадей, Давным-давно забытое искусство. Забывши волю, скорость и овёс, Ей кони… доверяли сердце чувствам. Она шептала — с нежностью о днях, О тёплом свете, о лугах туманных...

В Моршанске таким человеком был он — маленький горбун по прозвищу Везунчик. Не колдун, не юродивый, не святой. Просто человек, который мог согреть чужую надежду. И потому его любили. Но свет всегда вызывает зависть. Его все звали просто — Везунчик, Горбун из Моршанска, тихий, смешной. Парнишка — с большую собаку ростом, Чинил на рынке хлам под луной. Он кормил спиной полгорода бедных — Долги, площадей дождливую хмурь. Смеялся легко, если звали «уродом», — «Да брось, — говорил, — держись веселей»...

У людей есть странная особенность — мы любим приручать то, что создано быть свободным. Считать сильное — безопасным, дикое — игрушкой, и опасное — украшением нашей жизни. Мы гладим то, что когда-то рычало, кормим с руки то, что выросло в джунглях, и удивляемся, когда природа вдруг вспоминает себя. Но настоящая дикая сила не злится. Она просто помнит, кем является. И однажды этот момент наступает. Они забыли, что тигр — не кошка Они забыли, что тигр — не кошка, И кормили без страха с руки. Называли её — «наша крошка», Украшали цветами ушки, клыки...

Иногда мужчины дарят цветы. Иногда — украшения. А иногда… золотую рыбку. Чтобы исполняла не прихоти — а маленькие радости, которые делают женщину счастливой. И вот тогда в доме появляется не просто аквариум, а настоящее волшебство. Ведь у каждой женщины всегда найдётся ещё одно желание. И это — прекрасно. Золотую рыбку я подарил жене — Пусть исполняет все её желанья. И вот, с рассвета и до тьмы Рыбка тихо шепчет: «Исполняю…» То серёжки, платье, сад, диван, То на море — где песок и волны, То чтоб дом, как в сказке, без изъян, И чтоб я — всегда внимательный и скромный...

Есть в человеке одна мышца, о которой мы вспоминаем только тогда, когда становится трудно. Мы ищем силы в словах, в людях, в мечтах, а они — всё время были внутри. Сердце — не символ, не поэтика. Это — единственная часть нас, которая не умеет врать. Она бьётся одинаково — когда мы любим, когда терпим, когда падаем и когда встаём.И иногда, чтобы продолжить, достаточно прислушаться: там всё ещё «тум… тум…» Он черпает из сердца силы, И этот рассказ не про любовь. Ведь самая сильная мышца — Та, что толкает без устали кровь...

Есть ароматы, которые мы не можем объяснить. Запахи, которые живут не в воздухе, а внутри нас — в тех местах, куда память добирается только в самые тихие минуты. Иногда один вдох способен сделать то, что не умеют годы: вернуть человека туда, где он был счастлив. Так произошло и с ним — стареющим венецианским парфюмером, который всю жизнь искал не новый аромат, а тот самый — из детства. Венецианский парфюмер, старея, Искал из детства тонкий аромат. В бутылках — вечер, пыль и сера, А в сердце — след забытых дат...

Есть люди, которые идут по жизни так, будто несут в себе маленькое солнце. Не потому что всегда счастливы. Не потому что всё получается. А потому что внутри у них осталось что-то детское — тёплое, честное, несломанное. Такие люди не скрывают улыбку, не боятся ошибаться, и от них всегда исходит странное, ясное чувство: мир ещё не остыл. И иногда рядом с ними становится легче дышать. Бородатый мужчина с детским лицом, Пухлые губы, щёки, пуговкой глазки. Он вроде бы вырос, но где-то внутри Остался мальчишкой из доброй сказки...

Иногда люди похожи на жемчужины. Не на украшения — на маленькие живые миры, которые долго лежали в темноте, привыкли к тишине и потому светят не ярко — а глубоко. Такие души редко просят о помощи. Они не шумят, не требуют, не бросаются в объятия. Они просто ждут — что кто-то однажды увидит их свет и не испугается тени, что всегда идёт рядом. И вот ты находишь такую жемчужину. Не случайно — а вовремя. Потому что именно тебе доверят её тишину. Нашёл жемчужину утром осенним, Наклонился, спросил: «Ты...