Тёплые рассказы

Лес застыл под толстым слоем снега. Мороз сковал каждую ветку, каждую тропинку, а тишина была такой плотной, что слышалось даже собственное дыхание. По белому насту тянулась широкая алая дорожка. Семен, старый таежный егерь, медленно шел по следу. В руках он держал ружье, но стрелять не спешил. Следы выглядели тревожно. Кто-то был серьезно ранен. Вскоре за завалом из старых сосен он увидел того, кого искал. Огромный бурый медведь лежал на снегу, пытаясь освободить переднюю лапу из металлической ловушки...

Их было трое. Молодые, здоровые, уверенные в себе до глупости. Поздним вечером они крутились возле заводского склада и заметили сторожа. Старик в телогрейке, худой, с фонарем в руке. Шел вдоль забора медленно, чуть прихрамывал. Ну что с такого взять? Часы, кошелек, может, ключи от склада. В темноте, на пустыре, свидетелей нет. Им показалось, что все сложилось удачно. Только удача в ту ночь была не на их стороне. Назовем его Николай Семенович. Работал он сторожем на небольшом заводе где-то в провинции...

Машина дернулась и остановилась у забора, который давно просился не на ремонт, а на покой. Сын заглушил двигатель, вышел, потянулся и даже не сразу повернулся ко мне. - Приехали, мам. Тут тебе самое место. Воздух чистый, тишина. От города отдохнешь. Я медленно выбралась из машины, взяла трость и посмотрела на дом. Старая изба стояла чуть набок, будто устала за эти годы держаться. Крыша просела, окна потемнели, крыльцо местами провалилось. Когда-то здесь пахло хлебом, печкой и маминым вареньем. А теперь - сыростью и забвением...

Худощавый пожилой мужчина в выцветших брюках остановился у овощного ряда и поставил на прилавок старую матерчатую сумку. Перед ним плакала продавщица. Над ней нависал Громов, которого на рынке знали по кличке Боров. Местный вымогатель только что опрокинул ящик с огурцами и требовал платить за «спокойную торговлю» вдвое больше. Люди вокруг притихли. Женщина собирала овощи с пыльного асфальта, а никто не решался вмешаться. Старик поднял глаза на Борова и произнес ровно: - Подними ящик. Потом извинись...

Пурга в ту ночь хлестала по стенам так зло, будто собиралась содрать с маленького дома и ставни, и крышу. Ветер завывал в трубе, лампа на столе дрожала слабым жёлтым огоньком. В такие часы к леснику не ходят. Да и кто пойдёт в глухой лес после темноты? Матвей сидел у окна, грея ладони о кружку давно остывшего чая. Он любил зимнюю тишину: когда лес будто засыпает, а человек становится лишь крошечной точкой среди снега и сосен. У печки дремал пёс Гром. Старый, крупный, с седой мордой. Даже во сне он слушал дом: потрескивание поленьев, шорох снега на крыше, дальний скрип деревьев...